– Значит, я не ошибся. Приятно, что еще не так плох мой глаз… Гениальное преступление! Вам повезло с отцом. – А вот теперь сказано с совершенно искренней добротой. – Не каждый родитель так знает своего ребенка.
Блауэр протягивает плотный конверт. Никаких опознавательных знаков, просто коричневая бумага.
– Я могу рассчитывать, что вы не раскроете мою личность?
– Почему вы мне помогаете?
– Вам? Нет. Вашему отцу.
– Но вы же… один из Пяти…
– Увы.
– Мой отец не связан с чарами Фиама…
– Вы его недооцениваете, поверьте.
– Так вы… не на стороне Ордена?..
– Я не делюсь такими подробностями. Все, что я хотел, – сделал. Еще увидимся, мисс Масон.
Он улыбается и почти сразу растворяется в тени, словно умеет обращаться летучей мышью. Брайт смотрит на конверт в своих руках и понимает, что это совсем не нормально – то, каким образом отец передал весточку.
ЛЮБОВЬ
Она пропала из виду. Рейв чувствует ее страх, ее замешательство и гнетущее одиночество. Их связь будто снова стала прежней, полноценной, и это пугает куда больше, чем он готов был бы признать. Ничего не может быть страшнее, чем играть в игру, правила которой тебе неизвестны. Он будто действует вслепую, никогда не знает наверняка, услышит ли Брайт, почувствует ли то, что она испытывает, или чары Фиама решат, что с них довольно.
Его отвлекли намеренно. Бессмысленный разговор с помощником Блауэра, потом еще более бессмысленный – с семьей Блан. Заверения брата Шеннен в том, что он счастлив породниться с Рейвом, – совершенно странное событие, брат Шен никогда не относился с симпатией к охотникам. Ему повезло быть ученым и трудиться в лабораториях Бовале, а не играть бутафорские свадьбы и охотиться на иных. Помолвка – молчаливая, лишенная чувств и эмоций. Шеннен с вежливой полуулыбкой, ее родители, преисполненные показной гордости, родители Рейва, напряженные куда больше обычного.
Он никак не может устоять на месте, топчется, крутит головой, то и дело нервно почесывает бровь.
– Ты в порядке? – шипит Шен.
– Да, разумеется. – Он дергает плечом.
– Сделай вид, что… – Она вздыхает и болезненно дергает подбородком. – Что тебе все это интересно. Потом я постараюсь их отвлечь, и ты уйдешь…
От этого шепота все внутри Рейва мучительно сжимается и в то же время ликует. Шеннен идеальна, снова! Идеальная будущая жена, девушка, скорее всего, идеальный друг. Она его поняла без слов и хочет помочь. Жгучая тоска кружит голову, и на одну миллисекунду Рейв засматривается на профиль Шен, размышляя: смог бы полюбить ее? В другой жизни и при других обстоятельствах, пожалуй.
– Ну что, за будущих мистера и миссис Хейз? – Широкая улыбка отца Шеннен похожа на оскал победителя.
Шен краснеет. И Рейв свободен! К счастью, это последний акт отвратительного спектакля. Шеннен утверждает, что обязана уделить внимание родителям, и тащит их в банкетный зал, бросив Рейву на прощание, что они непременно увидятся вечером. Только на выходе из Академии отец его ловит за руку, чтобы прошипеть: «Что ты творишь, щенок?», но его уже можно просто послать к черту. Рейв срывается на бег почти сразу, сердце стучит болезненно, тяжело, тревожно. Нарастает боль Брайт в его груди. А еще появляется жгучая решимость, что сегодня все должно закончиться. Он хочет стать свободным, и точка; не будет никакой свадьбы и никакой Шеннен Блан. При виде Блауэра, спешащего навстречу, пальцы Рейва сами сжимаются в кулаки, а из горла вырывается крик.
– Какого хрена, Блауэр?
– Тсс, стой! Это… она с моим отцом!
– Что? – Перед глазами все белеет. За один вечер было пережито слишком много эмоций, и Рейв чувствует себя дотла выгоревшим.
– Он не причинит ей вреда. Это правда! Это правда… – очень быстро произносит Блауэр, прежде чем выдыхает и улыбается.
– Что ты несешь?
– Я шел сюда задержать тебя.
Он пожимает плечами, Рейв в бессилии опускает руки. Якобин Блауэр – уникальный персонаж. Он патологически честен и считает, что правда – лучшее оружие. С ним бессмысленно спорить или бороться. Блауэр – то, что нужно просто пережить.
– Не думаю, что это надолго, но если хочешь туда прямо сейчас – ударь меня или вроде того. Скажу, что пытался задержать, но ты оказался коварнее и сильнее. По крайней мере, я сделал все что мог.
Он улыбается, Рейв кивает, и из земли тут же вырываются корни, оплетают ноги Якоба, а тот хохочет.
– Недурно. Они на берегу.
– Ты худший сын в мире, – кидает через плечо Рейв.
