Нельзя исключать и третьего варианта: убийство можно подстроить под несчастный случай. У человека с деньгами всегда отыщется масса недоброжелателей. Смущало лишь то, что следов на его теле не наблюдалось. Свидетели – горничная и метрдотель, – опрошенные пятнадцать минут назад, чужих в гостинице не наблюдали.
Неслышно вошел судмедэксперт – дотошный джентльмен сорока пяти лет. На тонком лице с крупным носом плотно сидели очки в тяжелой дымчатой оправе.
– Что это, по-вашему, самоубийство? – осторожно поинтересовался инспектор.
Судмедэксперт плотно сомкнул полноватые губы, а потом негромко заговорил, словно не желал нарушить покой спящего:
– Я бы не стал так однозначно утверждать. Посмотрите на его плечи…
Инспектор слегка наклонился, разглядывая небольшие потемневшие пятнышки у самой шеи. На первый взгляд ничего особенного, такие пигментные образования можно принять за родимые пятна или еще за какой-нибудь дефект кожи.
– И что? – удивленно протянул он.
– Эти пятнышки криминального характера, перед смертью его крепко держали в ванне. Я бы предположил, что его просто утопили… Конечно, следует дождаться результатов вскрытия…
– Вот как? Неожиданно.
– Покойный Матцингер пытался сопротивляться, а убийца толкал его в воду. Могу предположить, что убийца невероятно силен.
– Значит, все-таки убийство, – в задумчивости протянул инспектор.
– Уверен, что вскрытие только подтвердит мое первоначальное предположение.
– Вот что, Макс, – повернулся Райли к заместителю, – проверь видеорегистраторы, уверен, что убийца должен «засветиться». А я немного потолкаюсь здесь, поспрашиваю.
– Слушаюсь, сэр!
После осмотра трупа Уилсон Райли лично допросил персонал, надеясь выявить в их показаниях детали, которые могли бы пролить свет на преступление. Однако служащие, будто бы сговорившись, отвечали, что ничего не видели, видимо опасаясь за репутацию заведения.
Утром следующего дня в его кабинет постучался заместитель. Положив на стол несколько фотографий, он произнес с некоторым чувством:
– По всей видимости, этот человек мог быть убийцей. Удалось выяснить, что в гостинице он не проживал, пробыл там недолго. Собственно, именно столько, чтобы убить несчастного Матцингера.
На фотографиях, старательно пряча лицо от видеокамер, предстал молодой мужчина крепкого сложения и весьма привлекательной внешности. На вид ему было не более тридцати пяти.
– Но он мог быть просто гостем, – положил инспектор фотографии на стол.
– Все так. У нас нет против него прямых доказательств, есть только косвенные.
– Кто он, выяснили?
– Выяснили. Это Джонатан Смит, бывший сержант двадцать второго полка SAS.
– Ого! Спецназ особой воздушной службы военных сил Ее Величества, – хмыкнул инспектор.
– Точно так, сэр.
– Вполне подходящая кандидатура, чтобы убивать.
– Вот что я вам хочу сказать, Макс… Все должно остаться между нами. Это наше внутреннее дело, и мы не имеем права бросать тень на солдат Ее Величества. Вам понятно? – строго спросил Райли.
– Как никогда, сэр.
– Мы разберемся с этим делом сами… Установили, где живет этот отставной сержант?
– Установили. В настоящее время он снимает квартиру.
– Понаблюдайте за ним, но ничего не предпринимайте без моего решения.
– Слушаюсь сэр. Что сказать русским?
– Я сам сообщу русским то, что посчитаю нужным.
Последующие два часа Уилсону Райли пришлось общаться с российскими представителями. Не посвящая их в детали расследования, он сообщил о том, что на основании предварительного осмотра можно предположить самоубийство.
В Скотланд-Ярд Райли вернулся только вечером.
Подумав, он решил не отказываться от озвученной версии и теперь писал деловую записку представителю российского посольства (незачем разжигать международный скандал). Прозвучит вполне конкретно: господин Матцингер скончался в результате несчастного случая.
– Кто же мог убить Вайнсберга? – удивившись, спросил Хабаков.
– А кто угодно! – ответил Петрушев. – Это ведь на первый взгляд он был такой обходительный и почтительный, а в действительности слыл самым настоящим волчарой! Не любил, когда ему дорогу перебегают. Может, кого-то из клиентов по-серьезному обидел, вот ему и не простили… А может, просто кинул кого, такое с ним тоже не раз случалось. За это тоже серьезно наказывают. Или же кто-то не захотел ему долг крупный отдавать, вот и убрал.
– А он ничего такого не говорил? У него не было дурного предчувствия перед отъездом? – поинтересовался Арсений.
– Никакого предчувствия не было, это точно! Я ведь виделся с ним за день до отъезда, иначе бы заметил. Все было как обычно. Строил какие-то планы, был очень энергичен, весел. Никак нельзя было предположить, что он в цинке прибудет!
– Где он мог прятать украденную коллекцию?
– Трудно сказать, – немного подумав, ответил Петрушев. – Вряд ли он прятал ее дома.
– А у перекупщиков?
– Перекупщикам тоже не особенно доверял. Иосиф Маркович был человеком неординарным, так что и коллекцию мог хранить как-то по-особенному.
– А дача у него была?
