Обнявшись на прощание, мы разошлись в разные стороны: мама в гимназию, а я за ворота академии Хроноса, где меня уже ждал привратник, но не тот, который выпустил, а совершенно незнакомый мужчина.
Он окинул меня суровым взглядом и поинтересовался:
— Нари Юнила Нарисо?
— Да, — ответила я растерянно.
— К ректору, немедленно, — строго проговорил привратник.
Ректор не мама, и к ней я шла как можно медленнее. Никто не встречал меня у входа в здание, никто не обращал внимания на бредущую по коридорам и лестницам грустную девушку, и даже Кико пробежала мимо, не заметив меня. Я хотела было окликнуть ее, но кикимора уже скрылась за дверью в аудиторию, табличка на которой гласила «Дополнительные занятия по контролю», и мне пришлось свернуть в пустующий коридор, который вел в ректорат. В этот раз секретарь встретила меня более дружелюбно и даже с сочувствием.
— Посиди здесь, — тихо проговорила она, указывая мне на низкий диванчик у стены, — а я доложу.
Лепрекон скрылась за дверью, на которой было выгравировано золочеными буквами слово «Ректор», а ниже табличка «Нара Каробо Ишаро».
Ждать долго не пришлось, секретарь открыла дверь и пригласила меня.
— Можете идти, нара Лоприо, — обратилась к ней ректор, даже не глядя на меня.
— А как же протокол? — удивилась лепрекон.
— Идите, — настойчиво повторила нара Ишаро. — Это частная беседа.
Секретарь недовольно фыркнула, но вышла и плотно прикрыла за собой дверь, оставив меня наедине с ректором.
— Присаживайся, Юнила, — произнесла Ишаро, по-прежнему не глядя на меня.
Я присела на краешек стула, стоящего напротив стола, за которым восседала нара, перебирая какие-то бумаги.
Молчание длилось около десяти минут. Ректор читала и делала какие-то пометки в бумагах, я сидела, напряженно следя взглядом за ее руками, и ждала хоть каких-то слов со стороны нары.
Наконец она отложила документы, положила ладони на стол, демонстрируя длинные розовые ноготки, и подняла взгляд на меня.
— Ты не обычная студентка, Юнила, — заговорила нара Ишаро. — И соответственно, для тебя некоторые правила обучения будут отличаться от общепринятых. Например, свобода передвижения вне академии.
Ректор замолчала и воззрилась на меня укоризненно.
— В чем я провинилась? — спросила я, опустив голову. — Почему для меня другие правила?
— Ну что ты! Ты совершенно ни в чем не виновата, милая. А другие правила только для того, чтобы обезопасить тебя, — заверила меня Ишаро. — Ты не представляешь, какой силой обладаешь, и мы не хотим, чтобы она попала в плохие руки.
— Но моя мама не причинит мне вреда, а вы не пропускаете ее ко мне, — напомнила я о том, что совершенно не вязалось с объяснениями ректора.
— Твоя уважаемая матушка может привести к тебе тех, кто захочет завладеть тобой как оружием, — туманно ответила нара Ишаро.
— И вы туда же, — с грустью прошептала я.
— О чем ты? — поинтересовалась ректор.
— Вы тоже считаете, что я дочь нарая? — спросила я, подняв голову и с неожиданной смелостью посмотрев ректору прямо в глаза.
— Я не считаю, я знаю это совершенно точно, — снисходительно улыбнулась Нара Ишаро. — И родство с нашим нараем налагает на тебя определенную ответственность, Юнила.
— Ответственность, ужесточение правил, ограничения в передвижении — разве это не наказание? Словно меня заочно обвинили в том, что я могла бы сделать, и заочно же наказывают. А я вообще не чувствую в себе никаких сил! И уж точно не смогу использовать их во зло, потому что совершенно не умею ими управлять! — эмоционально высказалась я, вскочив со стула.
— Слова… Не слишком ли сложные слова для необразованной невольницы? — задумчиво произнесла ректор.
— Я много читала в последние дни, — пробурчала я, садясь.
— И какие же книги ты читала? Идеологию словесности или амнистанский разговорник высшего класса? — усмехнулась Ишаро, встав из-за стола и обходя его, чтобы приблизиться ко мне. — Взгляни-ка на меня, — прошептала она, схватив меня за подбородок и заглядывая в глаза.
Отпустив мое лицо, ректор схватила со стола какую-то книгу и совершенно неожиданно сунула ее мне в руки. Я всего на мгновение погрузилась в глубины познания свода правил и запретов академии Хроноса, и книгу выдернули из моих рук так же быстро, как и всучили.
— Так и есть, — прошипела Ишаро. — Ты всего три дня назад прибыла сюда и уже употребляешь запрещенные препараты. И после этого ты еще смеешь утверждать, что являешься невинной жертвой? Идите в свою комнату, студентка. И не надейтесь, что божественное происхождение позволит вам творить бесчинства в моей академии. Никаких посещений и прогулок за ворота. Завтра же пройдете аттестацию и начнете обучение по индивидуальной программе. Инструктора для вас мы уже вызвали. Свободны.
Судя по выражению лица нары Ишаро, спорить с ней было бесполезно. Любая попытка доказать, что я не виновна в том, в чем она меня обвиняет, только укрепит ее во мнении, что я опасна. Пришлось смириться и покинуть ректорат. Я надеялась получить разрешение на встречи с мамой, а в результате получила еще больше запретов и окончательно потеряла расположение ректора.
