Совсем молодой оборотень лежал на спине, уставившись в темнеющее вечернее небо мертвыми, залитыми кровью глазами. При жизни его, наверно, звали Касик, и был он высоким и по-юному красивым. А сейчас его одежда была заляпана, на кистях еще горели, но уже медленно гасли руны, которые, торопясь, начал зарисовывать Родди, на лбу… Точнее, во лбу была четкая круглая дыра с обожженными краями. Наполовину заполненная темно колышущимся кровавым месивом.
— Сейчас бы Пуфа сюда, — сказал Итан. Его уши подергивались. — Кай, где след преступника?
Медоед завертелся ужом, забегал по кругу и вдруг затрясся.
— Оборачивайся, Кай! Оборачивайся! — заорал капитан.
Через пару секунд на грязных камнях лежал обнаженный, по-прежнему дергающийся Кай. Я подскочила, приподняла голову друга, переживая, понятия не имея, что делать дальше.
— Тут посыпано каперней судорожной, в простонародье — колотушкой, — сказал Итан, опускаясь рядом на одно колено. — Сейчас придет в себя. Гадость ядовита для звериной формы. Убийца знал, кто может пойти по следу, и может быть где-то рядом.
Капитан сжимал и разжимал кулаки, из которых время от времени вылетали длинные острые когти. Итан практически единственный среди нас способен на частичную трансформацию. Хищник в нем рычал и рвался наружу.
— Кое-что я успел зарисовать, но анализ без Пуфа не сделаю, — сказал белый от переживаний Родди.
— Сажаем Родди в первую же пролетку, пусть едет за остальной командой и сообщает в полицию. Пока та приедет, может, Пуф хоть что-то успеет узнать. А мы… — Итан осмотрел меня и поднимающегося, кашляющего Кая. — Нам придется заглянуть в «Буру». Может, по свежим следам кто-то вспомнит парня, с которым общался сегодня Касик…
«Бура».
Мне, Мари, было страшно. Но мой хищник рычал от удовольствия. Это была настоящая охота.
«А dog in the manger» (присловье).
— К сожалению, мы вас не можем пропустить. Пропускаем оборотней без людей только по клубным картам.
У входа в клуб низкорослый, но неимоверно широкий в плечах оборотень с натянутыми от мышц рукавами рубашки и тяжелым, пронизывающим взглядом глубоко посаженных глаз отводил из очереди тех, кто пришел в клуб компанией только из оборотней.
— Нет, мы пускаем, если среди вас есть хотя бы один человек. Это правило клуба, приносим извинения.
Над дверью сияла огромная вывеска с надписью: «Бурная вечная любовь». Рядом художник нарисовал темноволосого носатого гиганта, нежно прижимающего прелестную хрупкую блондинку.
Выглядело очень романтично.
Мы некоторое время понаблюдали, как в клуб заходят компании оборотней и людей. Последних было сравнительно немного, в подавляющем большинстве — девушки. Откровенно одетые, ярко накрашенные, развязно себя ведущие. Иногда попадались скромно выглядевшие и даже серьезные приятные мисс, но каждый раз с ними рядом были оборотни, обаятельные и веселые или молчаливые и заботливые. Клуб явно специализировался на межрасовой, модной у молодежи связи.
— Может, мне за Шани сбегать? — предложил Кай.
Мы с Итаном поморщились. Совершенно не хотелось включать в наше расследование эту шпионящую и сплетничающую темную лошадку. Кай пожал плечами.
— Тогда пусть Мари человеком будет, она вообще оборотнем не пахнет.
А ведь это выход. По неизвестным причинам я до сих пор не пахла. Оборот за оборотом, но запах оборотня исчезал сам собой через небольшое время.
Оу. И Люшер, когда хотел, выглядел человек человеком. Значит, меня так и будут, если я захочу, принимать за человека?
Пока я осознавала ситуацию, Итан с Каем уже вовсю осматривали меня с разных сторон.
— Красивая, глаз не отвести, но не блоха, — сказал Итан.
— Ага, секса в ней мало, — вынес свой вердикт Кай.
Я зашипела.
— И вот так не делай! — в один голос сказали они. Кай нравоучительным голосом даже добавил:
— Хорошая человеческая девочка никогда не шипит. — Он посмотрел на мое лицо и добавил: — И губой не дергает. А выглядит приятно, аппетитно и заманивающе. Юбку короткую тебе надо.
Черные кожаные брюки в фривольную юбочку переделать было нельзя. Только если резать, и тут я была категорически против. Оставалось только творчески подойти к «верху».
— Завязки прям до пупа развязывай и с плеча эдак одним краем свесь, — раскомандовался Кай.
Я стрельнула глазами на Итана, но тот был на удивление сосредоточенно спокоен, без обычного щурения глаз и раздувания ноздрей. Значит, его кот после сцены у Люшера все больше мне доверяет, и это хорошо.
— До пупа не надо, — сказал капитан, с удовольствием меня рассматривая, — а то отбивать придется. Но насчет немного развязать и плеча — хорошая идея.
Именно таким я когда-то увидела Итана на посвящении в студенты: уверенным, с еле заметой ироничной улыбкой, красивым откровенной мужской харизмой, с аурой власти за плечами.
— Мари, улыбнись. Не так, с намеком. Хм. Не надо мне подмигивать, ты будто тик подхватила. Н-да. Ей что-то надо делать с лицом, — обратился он к медоеду.
Интересно, что не так с моим лицом? Хотя… у меня появилась идея.
