Любая история имеет начало.Эта сплеталась с клубком событий столь давно, что не имеет смысла искать начальную нить повествования – добрую сотню, а то и более лет назад. В те времена опальный теневой клан обрел достаточно власти, чтобы явить себя миру. Форпостом открытого существования было избрано священное место обретения знаний, храм науки и магии для сотен людей. Обретя над ним полную власть, клан медленно, но верно искажал древние принципы и попирал законы. Ученикам и преподавателям пришлось делать нелегкий выбор…
Глупо посвящать произведение другому автору, у которого этих самых произведений…
*разводит руками*
Даже не глупо: это просто вершина идиотизма! Однако, время от времени, я ещё и не такие глупости себе под настроение позволяю. А тут как раз – оно, в смысле, настроение! Так что деваться некуда: буду вдохновенно тупить. И благодарить заодно…
А что? Имеет право…
Молодой человек шёл через лес, неслышно ступая по влажной, усеянной сучьями, редкими листьями и сухой хвоей земле. Казалось, он не касался земли – так бесшумны были его движения. Без видимых усилий он двигался напролом, не воспользовавшись ни одной тропинкой, подвернувшейся ему по пути. Во всей его фигуре чувствовалась цель – незнакомец явно хорошо знал конечный пункт своего рискованного похода и всем существом стремился туда. Он не был странником, случайно застигнутым темнотой в лесу или отбившимся от каравана дельцом. Он знал, куда и зачем идёт.
Ночь, особенно тихая безлунная ночь, часто устрашает путника неизвестностью, пугает потенциальной опасностью, притаившейся впереди и выжидающей неосторожного, посмевшего покинуть свой дом в такой час.
А уж встретить ночь в Великих Северных Лесах – глупость, граничащая с безумством. Что только не рассказывают о них! Особенно купцы и караванщики. Но и от жителей окрестных деревень тоже можно наслушаться немало.
А он шёл, то ли не зная, то ли презирая местные обычаи. Высокий и стройный он, тем не менее, не производил впечатление грозного воина. При всём желании я не смог бы описать его лица – оно пряталось в тени капюшона даже от редких звёзд на небе. Только несколько белых перстней изумительной старинной работы иногда слабо мерцали на руках незнакомца в их свете. Всё остальное скрывал чёрный плащ, абсолютная тишина да непроницаемая темнота безлунной ночи.
И вот незнакомец вышел на поляну. Окружавшие его тёмные стволы временно, казалось с неохотой, расступились. Вдалеке, слышалось, течёт ручей. Молодой человек остановился возле поляны и осмотрелся – как будто он мог видеть вокруг! Сделал ещё несколько шагов и вдруг неожиданно весь напрягся, встал как вкопанный – даже дышать перестал.
Уже через миг он расслабился, поднял голову к небу и глубоко вздохнул. Теперь незнакомец был спокоен, и, казалось, чего-то ждал…
Капюшон больше не мешает описанию: незнакомец был темноволосым, немного смуглым юношей, на вид лет двадцати пяти, с чёткими, резкими контурами лица. Он был изысканно красив, даже элегантен. Но когда он глянул сквозь меня своими чёрными, как смоль и пронзительными, как крик ночной птицы глазами, я невольно потерял нить повествования. Хотя и знал, что он не может меня увидеть. И давно разучился бояться чего бы то ни было. Держался незнакомец прямо, даже надменно: так держать себя можно, только если полностью уверен в собственных силах и хорошо знаешь себе цену. В нём чувствовалась воля и недюжее упрямство. Такой никогда не свернёт с намеченной цели! И не дай вам Бог предложить ему совет: будет воспринято как личное оскорбление! Его отец был таким же…
Даже в разгар дня произошедшее разнеслось бы эхом на мили. А ночью было сродни грохоту упавшего векового дерева. На поляну с противоположной стороны вылетела старая, тяжело гружёная повозка. Её тянула упряжка из четырёх огромных кабанов, а управляла ей колоритнейшая старуха – огромная, ширококостная, с наглым вытянутым лицом провинциальной гадалки. Лихо притормозив аккурат посреди поляны, она легко спрыгнула с телеги и широкими шагами сборщика налогов и податей направилась к незнакомцу, на ходу потирая руки. Тот даже не шелохнулся. Только усмехнулся краешком рта. Похоже, он давно не практиковался: усмешка вышла вымученная и кривая.
– Ну здравствуй, милок! – осклабилась старуха, подойдя почти вплотную и бесцеремонно уставившись на незнакомца. – Не похож ты на местного, своих-то я за милю чую. Отвечай: откуда взялся и куда топаешь! – добавила она тоном, не допускающим возражений.
