— И даже живет своей жизнью и так же, как вы, по чужим карманам без спросу лазит, вместо того, чтобы на месте сидеть! — с заметным раздражением ответил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать орать. — Одна руку сунула, куда не надо, другая с радостью за эту руку вцепилась! Никакой дисциплины!
Мы с ящеркой проявили удивительную солидарность и обе сделали вид, что намека не поняли и суть претензий нас не касается. Я так вообще пострадавшая сторона — мне косвенно беременность угрожает! А раз кольцо такое умное и потенциально для меня опасное, то я решила пойти другим путем. Откровенный подхалимаж называется.
— Миленькое красивенькое колечко… Необычное… Редкое, наверное…
Камушки на спине ящерицы засверкали ярче. Наверно от удовольствия. Я обрадованно продолжила сладким голосом:
— Ты же умное колечко, слезь с меня, пожалуйста. Ты же понимаешь, что я тебе чужая, что тебя хозяин ждет… Он соскучился по такому красивому колечку…
Ящерка заинтересованно подняла голову и повернула ее в сторону слегка обалдевшего от такой сцены василиска.
Я тихонько на него шикнула:
— Пс… Эй, хозяин, помогай мне давай!
Он удивленно вскинул брови, но сел со мной рядом на кровать и положил мою руку на свою широкую ладонь.
— Хорошее колечко, — хриплым голосом произнес он неуверенно, слегка наклонившись. И замолчал.
— Ну же, давайте, уговаривайте! — шепнула я и толкнула его плечом, видя, что он мнется.
— Я себя идиотом чувствую! — также шепотом огрызнулся он.
— Зато будете идиотом с родовым артефактом, — подбодрила я его. — Смелее! Так сложно пару ласковых слов сказать?
Он все молчал, собираясь с духом. Я решила помочь.
— Милая ящерка, — шепнула ему, подсказывая.
— Милая, — послушно повторил он. И опять замолчал.
— Красивая, — снова подсказала я.
— Красивая… — повторил он, качнув головой, и слегка погладил ящерку по спинке, коснувшись и моей кожи тоже.
— Самая лучшая, изящная и дорогая для меня, — подсказала я целую фразу, иначе так до утра можно ждать, пока он слова нужные подберет.
— Самая лучшая, изящная и дорогая для меня, — повторил он на автомате. Я уже набрала полную грудь воздуха, чтобы подсказать ему следующее предложение, но вдруг он продолжил сам. Неторопливо, мягким обволакивающим голосом и с совершенно другим выражением:
— Неповторимая, славная, удивительно прекрасная. Единственная в своем роде, других таких не найдешь, но их и не существует. Я очень тобой дорожу и ни капли не сомневаюсь, что ты должна быть только со мной рядом. Мы будем с тобой вместе, не разлучаясь ни на миг, оберегая друг друга… Только пойдем ко мне.
Я заслушалась… Так необычно было слышать его голос, произносящий ласковые слова… Я бы на месте ящерицы вернулась к нему, не раздумывая.
Он поднес к ней свою вторую ладонь, предлагая переместиться туда. Когда ящерка зашевелилась на моем пальце, я несказанно обрадовалась.
Но она отреагировала своеобразно — подняла свой хвост и завязала его кончик сложным узлом.
— Что это значит? — не поняла я, рассматривая ее.
— Кажется, нам только что показали "кукиш", — усмехнулся декан.
— Не нам, а вам, — скромно поправила я.
Он напрягся рядом и шумно вдохнул воздух, готовясь выдать мне тираду, а я поторопилась его успокоить, пока он не разозлился и не бросил меня наедине со своим артефактом.
— Но вы старались, я слышала. Это было красиво, очень… — я осторожно погладила его по окаменевшему плечу. — Обидно, что не помогло. А какие еще способы есть?
— Не знаю, но я найду, — твердо пообещал он, выпуская мою руку из своих ладоней. — А пока постарайтесь лишний раз не ввязываться в очередные проблемы и не нервничать по пустякам. Не хочу сваливаться вам на голову каждый раз, когда вы испугаетесь какой-нибудь ерунды. И еще…
Он замолчал, поджав губы, и затем отрывисто произнес:
— Не попадайтесь мне на глаза ближайшее время.
— Почему? — удивилась я.
— Просто поверьте мне на слово, — посоветовал он, заметно смягчив интонацию. — Так будет лучше.
От разговора нас отвлек раздавшийся сверху непонятный шорох. Я подняла глаза и ахнула.
— Моя метелочка!
Мое несчастное транспортное средство было окутано жгутами чужой магии, переливающимися серебристым цветом, и намертво пришпилено к потолку палатки.
— Бедненькая!
Я подбежала, протянула к ней руки и попыталась дотянуться. Она дернулась и затрепыхалась, стремясь вырваться из плена чужой магии, но безрезультатно. Прутики шевельнулись еще пару раз и вяло поникли. И все! Она совсем перестала двигаться!
Василиск молча поднялся, подошел, встав за моей спиной, и вскинул руку. С пальцев соскользнул зеленый огонек и полетел наверх, разрывая магические связи. Он поймал падающую метлу, посмотрел на нее с разных сторон, ощупал черенок, пальцами провел по прутикам.
— Новую возьмете на складе, — распорядился декан, ставя ее у стены.
— Как новую? — выдохнула я, чуть не плача. — Я эту полюбила… Она у меня боевая, с характером. И гоблинов не любит, прямо как я. Что?.. Совсем все?..
— Сейчас она годится только, чтобы ей подметать, — еще раз взглянув на метлу, сказал он. — Проще новую взять.
— Неужели ничего нельзя сделать? Но почему?
