Пустой с утра, немытый внутри поезд ушёл в семь сорок пять. Не сильно радуясь работе. Дорога была муторная. Через каждые полчаса приходилось останавливаться, впускать одних, выпускать других. И все морды знакомые, приевшиеся. Ездят и ездят, пытаются окна открыть, ноги расставляют. О! Новенькие есть – на свиданку, что ли?
В отделении у самого тамбура сидели Мишка, толстая курящая девушка с большими ресницами и старичок. После первых слов выяснилось, что все они едут в одно и то же место и едут в первый раз. Мишка, человек непонимающий, конечно, подёргал окно. Так, на пробу – не открылось.
– От сглаза закрыли, – сказал и посмотрел на курящую девушку.
Девушка хихикнула.
– Меня Мишей зовут, – представился.
– А я Лена.
– Алексей Сидорович, – влез старичок. – Может, в шахматишки сыграем?
Мишка открыл рот, но сообщить что-либо не успел.
– Ваши документы? – четыре человека с цепкими глазами. Руки в карманах. Проверяют.
– Патруль, – сказал старичок. – Мне это знакомо – работал в таких местах. Так как насчет шахматишек, молодой человек?
– Нет, – отказался Мишка. – Я не в форме.
И повернулся к Лене.
Добрались через полтора часа. Маленькая станция: перрон, какие-то заборы, рядом несколько домов – и всё. Там, где обрывается перрон, – загон из колючей проволоки, автоматчики, собаки. И из вагона с зарешёченными окнами – его раньше Мишка не увидел – спрыгивают на землю люди в чёрном и под крики конвоя становятся в колонну.
– Ваши документы? – опять патруль.
Посмотрели. Отдали обратно.
– А где же посёлок? – спросил у них Алексей Сидорович.
– Если есть попутка, то по бетонке три с половиной километра, а идти напрямую – всего полтора. Во-он там, где трап.
Хорошо, пошли по трапу. Через лес. Доски скрипели и прогибались, кое-где трап был сломан и приходилось прыгать. В лесу пахло осенью, грибами. И пригревало северное солнце.
– Трап какой-то идиотский, – сказал Мишка. – Зачем он нужен?
– Это чтобы по болоту не ходить, – ответил Алексей Сидорович. – Я знаю. Работал в таких местах.
Центральная улица в посёлке была асфальтирована. Асфальт вёл от штаба мимо гостиницы и школы к магазину. А всего улиц было две. Стояли деревянные, привычные к зиме дома, около них сараи с заготовленными дровами. И от дома к дому проложенные трапы.
Ну, первым делом пошли в штаб. Сначала представился старичок:
– Малявин. Назначен на должность начальника медчасти.
«Чёрт возьми, – подумал Мишка, – надо было с ним в шахматы сыграть».
– Очень рад, – сказал начальник штаба. – А то у нас всё на фельдшерском уровне. Спросить не с кого, – и повторил: – Очень рад.
Мишка протянул свои документы. Тот мельком посмотрел и кивнул. Ленка сказала, что она зубной техник.
– Итак, – подвёл итоги местный бог. – Пока устраивайтесь в гостинице. По вопросам жилья – к заместителю по быту. Начальника медчасти прошу быть завтра на планёрке в восемь ноль-ноль. У меня всё.
В гостинице жили командированные, телевизор и шум без конца открываемых дверей.
Телевизор жил в холле, командированные в комнатах, шум – везде, где командированные. По вечерам, в девятнадцать тридцать, телевизор показывал фильм «Место встречи изменить нельзя». Офицеры, те, кто не совсем пьян, выходили из комнат и шли в гости к телевизору. Вместе с ними кино смотрели два уголовника – прислуга гостиницы (вместо шоколадных негров с белыми зубами). И надо отметить: и гости, и прислуга – все болели за советскую милицию.
Ну а в первый же день работы Сидорович и Мишка вместе отправились туда, где жили люди в чёрном. Пошли утром по скользкому, ещё мокрому от росы трапу, от посёлка прямо на юг. И вот – огороженное колючей проволокой и вышками пространство, четырёхугольник для жизни.
Один ряд проволоки, второй ряд проволоки, а между ними медленной вонючей рекой текут стоки уборных.
Нажали кнопку звонка на входе, и открылась дверь, потом коридор, окошко, куда суёшь новенькое удостоверение, и наконец комната с прапорами – личный досмотр. В самой зоне пусто – все на работе. Бараки стоят, в бараках дежурные – шныри. Между бараками светлый воздух и подметено. Тут же административное здание в два этажа, кухня, медчасть, баня с прачечной, клуб. И хватит.
В медчасти у входа встречает санитар. Бритый, здоровый. Бегает вокруг. Юлит. Потом слышен его мат в коридоре – устанавливает очередь.
– Ну, начинаем, – бодро говорит Сидорович и надевает приготовленный для него белый накрахмаленный халат.
Самая лучшая машина на свете, даже лучше «Жигулей» и «Феррари» – МАЗ с прицепом. Забираешься наверх и плывёшь над землёй, глотая километры, как судьбу. Крошечные люди машут руками, просят остановиться, подвезти. И уже почти неважно, что ты всего лишь пойманный уголовник, отпущенный за послушание на поселение, грязный, обросший, пропахший потом, со всеми своими потрохами отданный в подчинение начальнику отряда – рязанскому мужику с такими же повадками, как у тебя. Мужику с тяжёлыми кулаками и крошечными звёздочками на погонах.
