– Глупый ты, – сказал Мишка с превосходством. – Кто ж их заранее покупает…
Через четыре часа они были в Котласе и там сели в поезд, спешащий в Санкт-Петербург.
За окном темно, за окном мороз и снег. И лес бесконечной чередой проносится. А в купе тихо, тепло, и коньяк стоит на столе. Медленно уменьшаясь в количестве. Андрей перебирает струны, Андрей поёт и играет Визбора.
Тут открылась дверь и внутрь просунулась голова:
– Эй, мужики, я смотрю, у вас и карты есть… Сыграем?
– Потом, – ответил Мишка. – Извини, не сейчас…
– Да ладно, ну ты совсем… Быстренько уговорим на интерес партеечку, а?
Мишка стал подниматься.
– Послушай, – Андрей отложил гитару. – Мы отдыхаем. Сами. Расслабуха. И ты лишний. Понял?
Дверь со злостью захлопнулась.
– Главное – уметь донести до человека в доступной вежливой форме свою мысль, – сообщил яренгский философ и уничтожающе посмотрел на соседа. – А кулаками махать – последнее дело.
И опять взялся за гитару.
На следующий день вечером с пригородов начался Питер, а чуть попозже поезд наконец подошёл к такому знакомому Московскому вокзалу.
Только недавно был посёлок, утопающий в снегу, деревянные дома с печками, трапы, лес вокруг, люди в шинелях и люди в чёрных робах. Дрова за шесть пачек чая. Какая-то совсем другая жизнь. И вдруг, всего через день – Питер. И в нём идёт дождь.
– Я Вите позвоню, – сказал Мишка. – У него ночевать будем. У тебя мелочь есть?
Набрал номер. Гудок. Дли-инный.
– Виктора можно?
– Его нет.
– Извините… а это Соня? Соня?! Это я, Миша, привет, а когда Витя будет?
– Ах, Миша… Как же, как же, помню. Ты ещё свидетелем был у нас на свадьбе, правильно?
– Ну да.
– Ещё напился безобразно, маме моей нагрубил…
– Соня, ну что вспоминать-то. Витя когда будет?
– Не будет! Развелись мы. И кстати, можешь передать ему, что он свинья.
Гудки. Короткие. Пиип-пиип-пиип.
– Больше не буду свидетелем, – выпалил красный как рак Мишка, выскочив из телефонной будки. – Пролетаем, как фанера над Парижем. Выход один – ехать в общагу, там Вадик живёт. Помнишь Вадика?
– Опять общага, – грустно сказал Андрей. – Куда ни приедешь, кругом одна общага.
Вадик был длинный, худой парень. И вообще большого ума человек, любящий поспорить. Увидев знакомую парочку, он обрадовался до чрезвычайности. Особенно он обрадовался Андрею, так как знал его меньше и полагал за умного человека, равного себе. Он и раньше пытался приставать к нему с разного рода идеями, но у Андрея раньше был выбор – где ночевать. В этот раз после хорошей пробной встречи Нового года, где-то в два часа ночи, Вадик решительно пошёл на приступ:
– Вот, – сказал, – два интеллигента крутых встречаются – Руфь и Мартин Иден.
– Забавно, – ответил пьяный Андрей.
– И как! – продолжал собеседник. – Как из обычного моряка, из грузчика, наконец, получается интеллигент! Человек – это… это как губка! И он впитывает в себя, если хочет, только хорошее и становится… и становится…
– В губке очень много дырок, – пытаясь не упасть в грязь лицом, сообщил собеседник.
– Да. И человек впитывает, впитывает в себя, а если он голоден, а если он страдает, как усиливается восприятие! Вот я… голодал две недели…
– Чувственность возрастает, – в последний раз высказался Андрей, свалился со стула, попытался притвориться спящим и заснул.
На следующий день, когда проснулись, Вадика не было. Они посмотрели друг на друга, быстро оделись и драпанули из общежития. Уже наступил день 31 декабря и надо было что-то предпринимать.
– Пойдем в баню, – предложил Мишка. – Как в кино, с пивом. Заодно и помоемся.
Заодно и помылись. А Новый год справили в абсолютно незнакомой компании, которая буйно веселилась на лестничной площадке, потому что в маленькой однокомнатной квартирке, откуда часть компании была родом, спали дети. Андрей пел и играл на гитаре, Мишка с кем-то целовался, пили красивый вишнёвый ликер и танцевали, смотрели маленький телевизор «Электроника» на длинном шнуре, выставленный на табуретку, а в шесть часов утра бегали по улице и играли в прятки. И с тех пор больше никогда ни Мишка, ни Андрей не встречали этих людей, и забыли напрочь их лица, и где находится их дом – не могли бы вспомнить и найти уже на следующий день. Только и остался у Андрея подаренный хозяйкой той маленькой квартирки двойной альбом «Битлз» – за хорошие песни и, может быть, за то, что весь вечер и всю ночь он пел и играл для неё одной.
– Пора ехать, – сказал Мишка в январе.
– Едь, я ещё задержусь.
– Тогда и я. Надо бы только телеграммы отправить.
– Отправим.
