Полчаса спустя передо мной уже лежало восемь книг. Забившись в прохладный, затянутый паутиной угол, мы вспоминали с Книжным червем старые добрые времена, когда вместе ходили из одного букинистического магазина в другой и проматывали всю получку. Книжный червь дрожащим от умиления голосом припомнил, как мы увели буквально из-под носа нашего общего друга собрание сочинений Йокаи в ста томах.
Мы оставались в магазине до закрытия. Старый добрый букинист несколько раз просил нас удалиться, он хотел закрыть магазин, но мы все бродили среди книг и распевали песню «Шумел, как мышь, а полки гнулись…». Пели, конечно, пиано, как и приличествовало месту, где мы находились.
У магазина я расцеловался па прощание с Книжным червем, который называл меня братом, и, нагруженный книгами, пошел домой.
Жена уже ждала меня.
— Позволь узнать, где ты был?
Эти несколько слов подействовали на меня, как холодный душ. Сначала я только запинался и заикался, а потом принялся оправдываться:
— Понимаешь, кисонька, эта скотина, этот помешанный книжник Кемень, ты знаешь его, Книжный червь… Так вот, он заманил меня в букинистический купить только одну брошюру…
Двое пожилых мужчин сидят за столиком кафе. Перед ними бумаги, планы, карты. Они пьют уже по четвертой чашечке кофе.
— Все в порядке, — говорит один, ставя пустую чашку на соседний столик. — Мы за это беремся. Увидите, у вас будет самый красивый магазин в Пеште. Мы его полностью перестроим. Он будет состоять из трех помещений — главного и двух боковых. Перекрестно-сводчатый центральный зал будет разделен на две части коринфскими колоннами, украшенными листьями аканта…
— Хорошо, хорошо, но когда вы закончите работы? — озабоченно спрашивает второй.
— Потрясающе красиво будет! Лепные украшения, фрески, выстланный мраморными плитами пол. Возможно, мы построим в магазине маленькую колокольню. Когда привезут новый товар, колокол будет звонить: «Бим-бам, бим-бам…»
— Хорошо, хорошо, но когда вы это закончите?
— Внутренним взором я вижу украшенную этрусским орнаментом и фризами кассу, которая сможет опускаться…
— Хорошо, хорошо, но когда…
— Не волнуйтесь, коллега. До сих пор все перестройки мы заканчивали досрочно.
— Словно камень с души свалился! Я уж думал, что вы не управитесь до срока.
— У нас этого не бывает, уважаемый…
— А на сколько времени раньше срока вы закончите?
— На сколько? На несколько дней. Предстоит огромная работа. Что вы скажете, если за прилавком будут стоять не только хорошенькие продавщицы, но и красивые мраморные кариатиды? Блестящая мысль, не так ли?
— Чрезвычайно интересная мысль. Однако разрешите спросить: за сколько дней до срока все будет готово?
— За несколько дней. Надо объявить конкурс на проект скульптурного колодца…
— Что значит «за несколько»? Закончите вы работу за шесть дней до срока?
— За шесть? Об этом не может быть и речи. Подумайте о полках в стиле барокко и о маленьком очаровательном парке в середине магазина. Ведь у вас будет и парк с песочницей для детей, с кустами и сторожем. Пока родители занимаются покупками, детишки весело возятся в парке… О шести днях не может быть и речи. Если мы сильно приналяжем, закончим за три дня до срока.
— Плохо. Нельзя ли немного раньше? Скажем, за пять дней?
— Не пойдет! Мы тоже ведь люди, уважаемый… Масса возни будет с мозаичными окнами, с аквариумом, с антикварием… Три дня!
— Четыре, и тогда получите премию! Подумайте над моим предложением.
— Знаете что? Согласен! Мы будем работать, как голодные львы!
— Заранее благодарен. Теперь я абсолютно спокоен. Кажется, мы все обговорили?
— От точки до точки!
— Ха-ха! Подождите-ка! Сейчас мне пришло в голову: мы забыли условиться о сроке. Какой мы наметим срок?
— Не понимаю. Мы ведь уже установили. Срок — через четыре дня после окончания работ.
— А когда будет окончена работа?
— Какой вы непонятливый! За четыре дня до срока!
В счетном отделе работали одни женщины. Их было девятнадцать. Угловатые, изящные, тучные и пухленькие. Внешне они походили на надменных принцесс, приветливых акробаток, ветреных студенток, солидных учительниц и кротких поэтесс. Волосы носили распущенные, взбитые в виде башни, причесанные завитками-улитками, собранные в пучки, косы, лошадиные хвосты. Были среди них замужние, девицы и женщины, ожидающие развода.
Когда Акоша Перъеши назначили в этот отдел, все его коллеги-мужчины завздыхали:
— Повезло! Вот счастливчик!
Счастливчик Перъеши мог рассчитывать на блестящий успех у женщин. Самоуверенным поведением, по-солдатски скрипящими ботинками, влажными карими глазами, ослепительной улыбкой он обычно очаровывал представительниц слабого пола.
Однако в первые дни он не добился больших успехов. Напрасно бросал он долгие и мечтательные взгляды, напрасно мурлыкал что-то женщинам на ушко, словно постоянно пылающая коксовая печь, напрасно цинично улыбался: никто в ответ не мурлыкал, не улыбался и даже вообще не глядел на него. Перъеши чувствовал себя прескверно, словно человек, потерпевший кораблекрушение.
