Но маг почему-то молчал.
— Не тормози!
— Сейчас… — пробормотал маг, и тяжесть вдруг исчезла с моей спины так неожиданно, что я чуть не упал. Что тако…
— Я понесу, — объяснил Терхо. В разрезе рукава блеснул угасающим золотом колдовской значок. Голова Славки бессильно свешивалась с его плеча.
— А ну отпустил его, быстро!
— Я маг, — вельхо почему-то не испугался. — Мне легче… с тяжестями.
Я молча смотрел на мага. Верить? Не верить?
Я давно, очень давно не верил никому, а этому и тем более — он нас уже два раза подставил…
— Пожалуйста… — просяще проговорил маг. — Я обещаю, что помогу.
Не верить?
Лестницу заволокло дымом. Сквозь дым смутно блестели какие-то искры и неслись негодующие вопли. Я осторожно глянул через перила — внизу плавали густые синие облака и не менее густой мат, в двери кто-то колотился, но почему-то не открывал, и очень знакомо блеснула синяя вспышка…
Я прищурился, сквозь дым пытаясь рассмотреть, что там такое делается. Глаза уже слезились, то ли от дыма, то ли от спровоцированного им кашля. Вспышка точно была от сетки… Да что у них там — еще один дракон образовался? По кому стреляют? Все драконообразные вроде тут…
Но доблестные ловцы тут же заботливо прояснили ситуацию, матерно послав какое-то «отродье крота и безрукого урода» в довольно известное место, попутно требуя у «отродья» ответа, с какого ему в его такую и разэтакую башку пришло стрелять в своего командира?! «Отродье» довольно жалобно извинялось, что сетка сорвалась сама, видно от взрыва, и он сейчас обязательно ее обесчарит… только доползет до своего мешка…
Командир шипел сквозь зубы и угрожал, что если безрукий и как выяснилось безногий придурок немедленно не снимет сеть, то он, командир, лично сдаст этого «хандыра» молодым вельхо как тренировочное чучело, на отработку знаков…
Дальше я не слышал — кашель заставил согнуться пополам и заглушил все, что звучало или могло прозвучать. Хотя снизу, по-моему, и глушить было нечего — дым — он нейтральный и не делает различий между легкими, которые выбирает для заползания.
Ну хоть этим, кажись, пока не до нас. Я представил замотанного в сеть «командира» — прямо на душе потеплело и ноги наконец-то получили способность двигаться. Даже не двигаться, а удирать.
— Ты как это сделал?
И чего ты на меня смотришь такими квадратными глазами?
— Чего я сделал?
— Сам знаешь. Разве это правильно?
— Да все правильно! Ходу, Терхо… Живей, пока они кха-кха-кха… заняты…
Маг в подгоняниях не нуждался — даже со Славкой на спине он умудрился оказаться впереди меня. Да еще и разговаривал!
— Терхо Этку.
— Чего?
— Я двухименный!
— И чего? — на более длинные высказывания меня не хватало. Лестница выворачивалась из-под ног, будто решила прикинуться аттракционом, сами ноги были такие тяжелые, что если бы я не видел Славку перед собой на спине мага, то подумал бы, что на мне едут как минимум полтора моих соседа…
— Ты… лишаешь… меня чести… — сквозь зуб прошипел вельхо, трудолюбиво карабкаясь по лестнице, — таким обращением…
Слыхали, а? Обесчещенный наш. Вот как с таким разговаривать? Особенно когда в мозгах по-прежнему туман — после моего красивого отруба мысли не то чтобы путались, но текли вяло и неохотно, будто пробиваясь через вату. Ладно, отложим. Главное сейчас — выбраться.
Да что эта лестница, бесконечная?!
Площадка явилась перед наши мутны очи неожиданно. Сначала из дыма с воем вылетела чья-то массивная фигура, налетела на стену, на перила, на меня и, причитая: «Крысы! Рогатые крысы. Рогатые крысы! Рогатые крысыыыыы» ссыпалась по лестнице. Потом моя нога, занесенная для очередной ступеньки, не встретила опоры и провалилась глубже рассчитанного. Потом сквозь дым пробился свет — и впереди замаячило окно.
Добрались…
Свежий воздух, встретивший нас на крыше, чуть не поставил в нашем побеге точку. Едва я вылез на скользкие от снега пластины черепицы, голова закружилась так, что крыша, вечернее небо и заполненные народом улицы замотало вокруг, будто в карусели. Пришлось цепляться за низкий подоконник и дышать через раз, тем более, что ноги, будто присоединившись к маршу несогласных, плавно поехали в разные стороны…
И все равно, ощущение было, что падаю. Четыре этажа. Отсюда точно можно убиться… И если ты сейчас не встанешь, то спокойно можешь убиваться — потому что толку от тебя все равно нет.
А ну собрался, Воробей!
— Макс… — глаза у вельхо были испуганные.
— Максим Шелихов! — прохрипел я, подтягивая ноги — сначала правую, потом левую. Дым при этом не захотел с нами расставаться и пополз из окна, рассеяно кутая нас с свои серые плети. Тьху! Вот гадость…
— Чего?!
— Я это… тоже двухименный. Или трех… — гордо провозгласил я, осторожно выпрямляясь. Мотало меня все равно, как пьяного, но по крайней мере, мотало, а не «падало». — Так что не это самое…
— Хорошо-хорошо, — выражение у Терхо было не слишком доверчивое, но с психами, как известно, не спорят.
— И Славку давай…
— А удержишь?
— Давай уже! И лезь сам. И осторожнее!
