Эсхил поет, как в небе цари кораблей увидали двух крылатых царей: черный орел впереди, позади белоснежный орел выплыли разом над кровлей дворца, нору заячью сверху приметили, камнем оба рухнули вниз, у зайчихи беременной клювами чрево вспороли, ее растерзали и еще неродившийся сожрали приплод.
Об этой хватке орлов-зайцеедов беременной зайчихи провидец Калхант, искусный в гаданиях, изобретенных сыном посейдоновым Дельфом, пророческое слово промолвил:
– Я сразу понял знаменья этого скрытый для всех не посвященных смысл. Время такое неизбежно настанет, и рухнет поверженный город Приама. Все, что в троянских ларях много лет накапливалось и сберегалось, взыщет без жалости старая обликом Мойра Лахесис. Только б никто из бессмертных богов, населяющих горний Олимп, в гневе порвать не решился огромного войска узду, Трою стянувшую туго. Ведь Зевсовой дочери, Артемиде святой, отвратительна тризна кровавая, мерзостен ей плодоносного лона палач. Заступница дикой природы и всех ее чад послала встречный ветер данайцам, сковав бурями наши корабли чернобокие и взалкала нечестивой, чудовищной жертвы!
Длинноносый Калхант с лицом ворона, все время, пока говорил, неотступно сверлил своими немигающими глазами одного Агамемнона так, что тот сначала заерзал и стал часто моргать, потом, недовольно сморщившись, потупил свой взор и, наконец, совсем отвернулся от прорицателя.
