Эндрю Меллиш никогда не был здесь раньше и скорее всего больше никогда не будет. Хотя он ничего не различал в темноте, Меллиш знал, что в комнате стоит письменный стол и за ним кто-то сидит. Сидящий говорил спокойно, тщательно выбирая слова, в его голосе слышалось лишь легкое напряжение. Меллиш никогда раньше не слышал этого голоса и вряд ли когда-нибудь еще услышит.
— Вам выдадут досье на трех человек. Мы считаем, что они самым прямым образом намеренно способствовали провалу проекта Средне-Атлантического Искусственного Острова и случившейся там аварии, повлекшей за собой гибель многих сотен людей.
— Значит, это все-таки был не несчастный случай? Не ошибка в расчетах или просто роковое стечение обстоятельств?
— Нет, никоим образом. Мы прогнали наши данные через компьютер семь раз и теперь абсолютно уверены в этом. Преступная халатность, саботаж и махинации, в том числе махинации со страховкой. Они думали только о собственной выгоде.
— И нет никакой возможности возбудить против них дело?
— Ни малейшей. Законными средствами доказать ничего нельзя, поэтому возбуждать дело было бы неразумным. Они все прикрыли. Теперь дело за нами, вернее, за вами. Всех троих надо ликвидировать, а сообщение об этом должно просочиться в прессу. Последнее — наша работа, а вы займитесь ликвидацией. В соответствии с «Кодексом». Понятно?
— Понятно, — вздохнул Меллиш. — В соответствии с «Кодексом». — Он вытянул руку, нащупал в темноте стопку картонных папок и притянул к себе. Затем повернул голову и увидел слабое фиолетовое сияние, двигавшееся по направлению к выходу. Сделав несколько поворотов, Меллиш вышел из дома, и в глаза ему ударил дневной свет.
Человек, сидевший за письменным столом, поднялся и немного постоял, чтобы успокоиться. Ему часто приходилось делать подобное, но всегда сжималось сердце, когда он отдавал приказ убить человека. Не важно, что некоторых людей можно было назвать людьми только из вежливости, что их невозможно было изобличить и наказать по закону, что иного способа восстановить справедливость не существовало — все равно это был очень неприятный момент. Потом он вспомнил о Меллише и, глядя в темноту, покачал головой. Агенту намного хуже, чем ему. Он должен осуществить решение, более того, осуществить, не отступая от «Кодекса».
Внешность Меллиша могла бы привести в восторг того, кто поставил себе целью изучить человека, абсолютно ничем не выделяющегося в толпе. Он выглядел настолько обычно, что всякое детальное описание показалось бы преувеличением. Эти обычность, нейтральность и серость стали до такой степени частью его существа, что Меллишу больше не приходилось напрягаться, сознательно сохраняй их. И сейчас, когда он выбрал столик под полосатым зонтом и подал знак официанту принести рюмку анисовой водки, он пел себя абсолютно естественно. Быстро окинув взглядом прохожих, Меллиш стал изучать полученное досье. Это надо было делать очень тщательно, поскольку каждое дело содержало мельчайшие и, казалось бы, незначительные детали, собиралось с необычайной дотошностью и к тому же было напечатано специальным составом, который начинал бледнеть, как только на бумагу попадал свет, так что буквы исчезали через три часа, не оставляй никаких следов.
Он не знал, что за ним наблюдают, что мощная линза теле-фотокамеры направлена на него с балкона дома на другой стороне площади. Сквозь стекло линзы его внимательно изучали быстрые и наблюдательные серые глаза — его небрежную позу, непринужденные жесты, явно выраженную заинтересованность тем, что он читает. Линзы были так совершенны, что девушка, которой принадлежала камера, могла бы прочесть, что напечатано в досье крупным шрифтом. Но это ее не интересовало. Она гораздо больше была заинтригована человеком, за которым наблюдала. Глаза и интуиция профессионального фоторепортера позволили ей заметить то, что наверняка ускользнуло бы от любого другого.
«Я никогда еще не видела человека, который с таким совершенством умел бы раствориться в окружающем, — бормотала она. — Или я полная дура, или он что-то скрывает. Во-первых, конечно, самого себя, но не только. В любом случае никто не сможет навлечь на себя меньше подозрений, чем этот невидимка, что делает его исключительно интересным объектом для наблюдения. Наверное, стоит еще немного заняться им…»
