Полковник дал отряду отдых перед штурмом. Тем временем его разведчики осматривали местность. Лабинцев и сам подобрался к опушке, чтобы получше разглядеть укрепление.
– Ахмат-тала, – указал проводник, а затем добавил: – Мюриды.
Укрепление оказалось небольшим и стояло на холме между лесистыми оврагами. Оно было квадратным и защищалось двойными бревенчатыми стенами, как артиллерийский редут. Из-за стен выглядывала такая же бревенчатая башня. Еще одна башня, поменьше, защищала вход в укрепление. Лес вокруг был вырублен на ружейный выстрел. Из этого-то леса, по-видимому, и было построено укрепление.
Все было тихо. И, если бы не двухконечное знамя, водруженное над главной башней, могло показаться, что в укреплении никого нет. Лабинцев показал на знамя проводнику и тихо спросил:
– Его значок?
– Ташав, – подтвердил проводник.
Главный отряд под предводительством Граббе двигался по дороге, огибавшей открытые долины рек Ярыксу, Ямансу и Аксай с севера, вдоль подошв Ауховских гор. Генерал торопил войска, которые и без того шли довольно быстро. Они двигались бы еще скорее, если бы не огромные деревья, которыми кто-то преграждал дорогу.
Граббе рассылал вестовых и штабных адъютантов, требуя, чтобы войска шли правильным строем, но из этого ничего не выходило. В темноте одни батальоны напирали на другие, казаки носились вообще без всякого порядка, а артиллерийский обоз то сбивался в кучу, когда ломалось колесо у повозки, то растягивался, занимая всю дорогу и мешая остальным. О скрытном движении уже никто не помышлял. Отряд давно был замечен, а истошно лаявшие собаки сопровождали его уже несколько часов.
Генерал был рассержен. И не столько из-за препятствий, сколько из-за того, что Ташав вынудил его уклониться от главного направления, от главной цели, ради которой Граббе прибыл на Кавказ. Он мнил себя кавказским Ганнибалом, но то, чем он теперь занимался, казалось ему досадным недоразумением, ничтожным делом, которое не сулило ему ни славы, ни наград. Но все же это было первым его делом, которое надлежало исполнить внушительно и с блеском, так, чтобы оно не утонуло среди будущих его подвигов.
– Однако Ермолов стяжал славу, не отказываясь и от таких походов, – утешал себя Граббе, но и тут его посещали сомнения: – Какая слава? Слава его осталась в Европе да при Бородино. А тут этот кумир прапорщиков так увяз, что проморгал персов, которые чуть не взяли Тифлис. Да еще с декабристами миндальничал.
Как бы то ни было, а обезопасить себя с тыла было крайне необходимо. И Граббе прикидывал в уме, как впечатляюще он опишет сей кинжальный карающий удар по злоумышленнику Ташаву в реляции Чернышеву.
Иногда колонну обстреливали из темноты, и тогда войска отвечали тысячекратными ответными залпами, включая артиллерию.
– Кто? Где? – мчался выяснять адъютант Граббе Васильчиков.
Но все были заняты стрельбой, причем делали это весело, с прибаутками, будто получая от пальбы удовольствие. Наконец, Васильчиков нашел старого солдата, который преспокойно курил трубку, устроившись на старом, поросшем мхом пне.
– Что тут у вас? – кричал ему взволнованный Васильчиков.
– Стреляют, ваше благородие, – отвечал солдат, нехотя поднимаясь со своего пня.
– Сам вижу! – кричал Васильчиков, беспрестанно оглядываясь в ожидании, что вот-вот из чащи нахлынут горцы.
– Так где они? В кого стреляют?
– В небо, – отвечал бывалый солдат.
– А ежели и был какой абрек, так его давно след простыл.
Васильчиков сообразил, что это не битва, а пустая потеха, и помчался докладывать генералу.
– Отставить! – приказывал Граббе, который и сам уже понял бесполезность этой шумной трескотни.
Но пальба разгоралась еще сильней, пока Васильчиков не находил командиров, чтобы передать им приказ генерала.
– Не стрелять! – неслось по рядам.
– Беречь заряды!
Стрельба постепенно стихала, но через версту-другую картина повторялась. Стычки с невидимым противником не наносили отряду особого вреда, была лишь убита артиллерийская лошадь, но перепалки ощутимо задерживали движение.
Устав бороться с этим хаосом, Граббе приказал сделать привал у ближайшего аула. Это был Старый Аксай на одноименной реке, вдоль которой, свернув налево, отряду предстояло двигаться дальше.
Аул не подавал признаков жизни, то ли еще не проснувшись, то ли затаившись перед неожиданно явившейся перед ним грозной силой. Граббе не сомневался, что препятствия, чинившиеся отряду в пути, были делом рук аксаевцев. Но нападать на аул у генерала не было ни времени, ни желания. Ему нужен был Ташав-хаджи, один из главных сподвижников Шамиля. Граббе ограничился лишь выставлением охранных цепей, окружив ими лагерь в два ряда.
Пока денщик накрывал походный стол, Граббе послал Васильчикова с приказанием не разбивать палатки и не ставить повозки в вагенбург – в виде временного укрепления. И чтобы господа командиры привели свои войска в надлежащий строгий порядок. После короткого отдыха, напоив лошадей и подкрепившись, предстояло идти дальше, на соединение с летучим отрядом Лабинцева.