Изольд. Мне ведь тоже пора взяться за перо… засесть за стол. Есть что вспомнить. Какие были женщины! Всех уже не вспомню. Черт побери… Вчера одну вдруг совершенно неожиданно вспомнил… и в такой неподходящий момент. Переходил улицу и прямо замер… Боже мой! Как обожгло… Так ясно услышал голос… смех… и плечи перед собой увидел… горячие, как будто только из печи их вынули… Имени ее не помню… эдакие мечтательные были у нее глаза… бывало, постоянно блины пекла… Стою посередине дороги и вкус этих блинов припоминаю. Какие-то молодые буржуа эдаким густым матерком меня вернули в эпоху нового мышления… А, вот взгляните.
Сверчкова. Таблетку проглотила из-за него! Угомонись!
Изольд. Хорошо. Я съем чего-нибудь. Дай мне тарелочку… Что предложить дамам? Ты разрешишь друг и тебе налить рюмочку? Не хотите ли вина, Жанна?
Григорий. Не волнуйтесь… Я сейчас все расставлю…
Изольд. Что на закуску, братец, рекомендуешь?
Сверчкова. Изольд!
Изольд. Что?
Сверчкова. Поставь назад.
Изольд. В чем дело? Наверно это вкусно… Я собираюсь отведать еще эту рыбку.
Сверчкова. Изольд, не надо! Не ешь этого! Сиди и молчи.
Изольд. В чем дело? Я ем в основном молча.
Кораблева. Присядьте… господин Кукин!
Изольд. Да нет… уж пою я стоя…
Что скажешь? Друг мой… я сделал выводы из твоего замечания? Как это сегодня звучит?
Григорий. Намного лучше. Садитесь, Изольд Тимофеевич, и я тоже посижу… устал…
Кораблева. Вы действительно устали. Мы должны посчитать, сколько времени вы у меня проработали, и я вам заплачу, как домработнице.
Сверчкова. И от меня завещания не жди.
Изольд. Какого завещания?
Кораблева. Григорий Николаевич, вы вернули меня к жизни, но я вам отдала то, что мне дороже всего – свою душу. Вам нужна была эта квартира? Ведь денег я не скопила…
Сверчкова. Не переживай, Жанна! Он того не стоит!
Кораблева. Неужели вы думали о деньгах, когда я читала вам свою рукопись? Рассказывала о том, чего никому не смогла бы рассказать. Моя жизнь прожита. Последнее дело сделано. С мертвыми я рассчиталась. Я не знала, что придется вот так расплачиваться с живыми.
Сверчкова
Кораблева. Нет. Неправильно. Они живы… Живы те, кого я похоронила… Кто бы мог так затянуть мою жизнь здесь, если бы они не были постоянно рядом… Здесь звучали их голоса. Вы меня не поймете. Вы еще молоды. Там дверь в кабинет моего мужа… Я ничего не трогала там со дня его смерти…
Изольд. Мемориал?
Кораблева. Его письменный стол… книги… попали бы в руки каких-то расторопных людей! Они бы устроили здесь торг…
Я знала, что я у вас в долгу… С каждым днем долг становился все больше… Я думала… как мне вам это сказать… Я вас хотела усыновить… Я составила все бумаги… Я знала, что отдам вам все, что у меня есть… но я боялась оскорбить вас разговором о деньгах.
Григорий. Извините…
Сверчкова. Стой и слушай! Жанна, так говоришь – у меня мороз по коже!
Григорий. Слышите запах?
Сверчкова. Уйдет! Сейчас уйдет! Как вор…
Григорий. Я вор?! Вы лежали в жару… я мог вынести из вашего дома все что угодно! У вас что-нибудь пропало?!
Сверчкова. Зачем выносить частями, когда ты надумал все целиком получить.
Григорий. Светлана Васильевна… не беспокойтесь, все ваше останется при вас…
Сверчкова. Господи! Ну ты и кремень, Жанна Владимировна! Я смотрела за тобой – ни одна жилочка не дрогнула.
Изольд. Позвольте. Мне хотелось бы знать, что вокруг происходит?
Кораблева. Григорий Николаевич не сын… Он не сын мой.
Изольд. Не сын? А кто?
Кораблева. Кто? Вам понятно, что не сын, понятно?
Изольд. А кто?
Сверчкова. Подожди, Жанна! Подожди. Вот воды выпей. Легче надо… легче. Сядем, поговорим с ним. Что он от нас хочет? Ослабься. Поплачь лучше. Как себя чувствуешь, Изольд?
Изольд. В последнее время что-то неважно. Разве вас не давит это обилие информации?
