Вольфганг Шрайер — современный немецкий писатель (ГДР), уже известный читателю своим романом «Операция "Сандерстром"». События повести происходят на острове Кипр осенью 1956 года. Англо-французские империалисты готовят нападение на Египет. На Кипре в строгой тайне концентрируются их войска. Но секретные сведения об этих приготовлениях регулярно поступают египетскому командованию. Кто их передает? Английский офицер Роджер Андерсон получает задание разоблачить шпиона. Он начинает следить за подозрительным «археологом», который ведет раскопки в районе военного аэродрома Акротири. Пережив вместе с героем произведения ряд интересных приключений, читатель приходит к совсем неожиданной развязке. Акротирским шпионом является… Но об этом вы узнаете, прочитав повесть. Автор вводит читателя в гнетущую и в тоже время волнующую атмосферу Суэцкого конфликта, проливает свет на деятельность империалистической разведки на Ближнем и Среднем Востоке, показывает несгибаемую волю угнетенных народов к борьбе с колонизаторами.
Для меня вся эта история началась с обыкновенной повестки: лейтенанту запаса Роджеру Андерсону, который проживает в Ливерпуле по адресу: Лайм-стрит, 207, т. е. мне, предлагалось в течении сорока восьми часов прибыть в гарнизон, который я покинул пять лет назад, отбыв воинскую повинность.
Стоял погожий августовский день. Вернувшись домой с работы (я работал в гавани), открытка сразу попала ко мне руки. Не могу сказать что она меня тогда напугала или вызвала во мне какое-либо неприятное ощущение. Держа ее в руках я только подумал о скупости мобилизационного бюро, которое вместо телеграммы прислало обыкновенную повестку, да еще на устаревшем бланке: кроме всего прочего мне приказывали «прибыть с продовольственными карточками», хотя любой ребенок знает, что в Великобритании вот уже с 1954 года нет никакой карточной системы. Вероятно там, в военном министерстве, экономили на всем, чем могли.
Я немедленно собрал манатки, сообщил на работу о своем убытии и в назначенное время явился в гарнизон Олдершот, где была расквартирована 16-я парашютно-десантная бригада, известная в этой местности под громким названием «Красные дьяволы». Когда-то к этой ватаге принадлежал и я.
Проходя от ворот к казарме, я вспомнил все свои солдатские шалости. Если не считать периода муштры «молодого бойца», — в любой армии мира, скорее всего, не похожей на курорт, — моя служба в армии сложилась так для меня хорошо, что отбыв ее, я письменно заявил о готовности, в случае национальной опасности, добровольно вернуться в свою часть еще до объявления всеобщей мобилизации.
Может, я решился на этот шаг в юношеском захвате, а может под влиянием чудесного прощального банкета, — в любом случае я опять сидел тут и нетерпеливо ожидал развития событий. Только потом, позднее, мне стало ясно, что этим заявлением я сделал самую большую глупость в своей жизни.
Первое, что я увидел в казарменном дворе, это украшенную орденами грудь моего старого приятеля Билла Шотовера, который остался на кадровой службе, воевал где-то в Кении или на полуострове Малакка и дослужился до капитана.
— Хелло, Роджер, — поздоровался он, шлепнув меня по плечу своей тяжелой лапой. — Вот здорово! Значит — «Отчизна зовет…»
— «И ее лучшие сыны спешат под знамена»,[1] — скромно окончил я.
— Для тебя еще есть место в моей роте, — объяснил он, — сегодня вечером я поговорю с полковником, и все будет в порядке, старина.
Мы зашли в казино, пропустили по рюмке и, обмениваясь воспоминаниями, пришли к выводу, что молодежь нынешнего призыва вряд ли может сравниться с нашим. Наконец Билл приступил объяснять мне стратегическое положение Британского Содружества Наций. Это была его давняя страсть.
— Как известно, — начал он, — наше положение плохо, но не совсем. Непоправимым оно стало бы только тогда, если бы нам не удалось победить этого молодчика Насера, его пример повторили бы другие и все эти псы, которые нынче бегают поджавши хвост, перестали бы уважать нас. Когда ты, Роджер, читаешь газеты, то, наверно, знаешь, что Насер снова натворил. Но из этой истории с Суэцким каналом он не выпутается. Мы собираемся одним ударом покончить с ним и с его жалкой девяностотысячной армией. Вот посмотри сюда, — сказал Билл, подходя к карте Европы, которая висела на стене казино над музыкальным ящиком.
На его широком лице белели пятна — результаты нарушения пигментации, от чего он страдал и раньше; из-за этого они напоминало места на карте, которые означали горные хребты высотой свыше трех тысяч метров: светлые пятна на лице отвечали заснеженным вершинам гор на карте.
— В Красном море, — сказал Билл, — в готовности стоит наш крейсер «Кения», а возле восточного побережья Средиземного моря — крейсер «Ямайка». В Мальтийском порту — авианосец «Игл» с несколькими эскадрильями штурмовиков на борту. Кроме того, вчера отдан приказ перебазировать на Мальту шестьдесят реактивных бомбардировщиков «Канберра». Вот тут, в Иордании, находится 10-й гусарский полк, усиленный ротой пехотного полка «Мидлсекс»; на вооружении он имеет танки «Центурион». В Ливии, вблизи западной границы Египта, размещены: 10-я танковая дивизия, пехотный полк королевского стрелкового корпуса и 3-й артиллерийский полк королевской конной артиллерии, который во время осенних маневров в 1951 году прикрывал наш левый фланг. Ну, как тебе это все нравится?
— Неплохо, — сказал я. — А мы?
— Мы — пожарная команда Британского Содружества, — ответил он. — Нас пошлют туда, где горит.
— А они хоть компенсируют резервистам потерю зарплаты за время пребывания в армии?
— Кроме этого, — продолжал Билл, не обращая внимания на мои проблемы, — мы забираем из Западной Германии части 2-й пехотной дивизии. Правда, командование НАТО проявляет недовольство, потому что Франция тоже забирает оттуда часть своих войск, но сэр Антони[2] уговорил Гюнтера.[3] Поговаривают, что военное министерство мобилизовало девяносто гражданских самолетов на которых перебрасывают на Ближний Восток даже лейб-гвардию…