В размышлениях о серой жизни он наткнулся на мысль о том, что было бы неплохо заняться чем-то новым. Ведь сознание всегда требовало свежего, и насколько бы те или иные вещи ему нравились, проходило время, и они приедались, вызывая тем самым отвращение и ненависть к объекту обожания. Подобно застоявшемуся без полива цветку, он чувствовал себя вялым и высохшим, неспособным на смелые поступки и рвения. И так с ним происходило всю жизнь. Один за другим — менялись коллективы: одни приходили, другие уходили, никто не задерживался в его кругу. Не в силах найти общих тем с окружающими, юноша будто чувствовал себя загнанным в комнату с серыми стенами одиночества. Был только один объект обожания, к которому парнишку очень сильно тянуло, но преграда тех самых серых стен не давала добраться до него. Он слепо тыкался в углы этой комнаты, не в силах найти дверей выхода. И осознание того, что без помощи ему из этой комнаты не выйти, загоняло юношу в еще более глубокое отчаяние.
Он поймал себя на том, что совсем приуныл по пути к академии, и поднял нос, устремляя вдаль свой взор. Здание академии состояло из четырех корпусов, сочлененных между собой тоннельными переходами, через каждые два этажа. Они были высотой в десять метров, и каждый из корпусов был по пятнадцать этажей, на которых студентам преподавали разные науки. Под зданиями были рассажены разного габарита деревья. Одни были с желтыми листьями, другие — с зелеными, и даже багрово-красными. Парень уже подходил ко входу в здание, как чей-то молодой мужской голос позвал его:
— Эй Куз!
Он обернулся:
— Сюда подойди! — Дело было худо. Позвавшего звали Макору. Он был сыном батрийского консула на Аките-12. Его отец был богат, и имя его недавно стало известно на весь модуль.
Разумеется, его сынишка-переросток пользовался этим авторитетом, жестко ставя себя как с другими учениками, так и с преподавателями. Но Макору понимал, что этим авторитетом не следовало злоупотреблять, и знал, в какой момент лучше остановиться. Наверное, это и являлось одной из причин того, что он еще не был отчислен из академии.
Он представлял собой старшекурсника, примерного на глазах преподавателей. Но при этом он не чурался легкой наживы, в виде «пожертвований», от младших курсантов, естественно. Он пребывал в компании своих корешей. Соответственно, одиночки вроде несчастного мальчика попадали под раздачу в первую очередь. Ему пришлось подойти:
— Привет, Макору. — Сказал названный Кузом молодой человек.
— Что у нас там сегодня с «пожертвованиями»? — С насмешливым видом перешёл сразу к делу Макору, не здороваясь. Он жевал жвачку, после чего сплюнул её Кузу под ноги.
— Прости, у меня есть деньги только на обед. — Отвечал Куз, пятясь назад.
— Давай сюда что есть! Посидишь на диете, душара! Тебе полезно будет, кусок ты жирного дерьма! — Схватив за воротник, процедил сквозь зубы Макору.
В этот момент позади высокой фигуры батрийца подлетел летательный аппарат на двухместном модуле фирмы «Зендер-икс», оранжево-черной расцветки.
У парня, названного Кузом, тут же перехватило дыхание. Но совсем не из-за страха побоев от узкоглазых «друзей». Он знал, что это за транспорт, кто из него выйдет, и не хотел опозориться. Подобно холодному потоку воздуха, его тело пронзил озноб, Куз покраснел молниеносно, как яркая утренняя звезда.
Из открывшейся двери спустились две резные, одетые в темно-серые сапожки ноги, принадлежащие Анни — девушке, которую Куз знал с малых лет. Он знал её, благодаря связям дяди с её родителями. Она являла собой именно того человека, к которому душа Куза так рьяно тянулась. Он был влюблен в нее, и её решения поступить в мед-академию хватило, чтобы туда решил поступить и он.
Анни закрыла за собой дверь и предстала во всей красе. Она была обладательницей редких для накти огненных светло-рыжих волос, слегка прикрывающих правый глаз, и ниспадающие прямыми прядями сзади до плеч, на которые была одета курточка цвета лазурного отлива звездной пыли. Она надела сумочку на плечо и зашагала кошачьими шагами ко входу в академию.
Куз за эти два месяца учебы все никак не набирался смелости и подойти к ней, чтобы заговорить. Куда там ему — даже самые смелые ребята не могли найти пути к её непростой личности. Да еще и эти задиры вечно его дергали, в такие неудобные моменты. Как же он, Куз, проклинал каждый день за то, что попадал в такую ситуацию. Каждое унижение на её глазах казалось все болезненней.
Она подошла к компании, и все, как один, шарахнулись прочь. У девушки, не смотря на её безобидный и женственный вид, была неплохая репутация в вопросах самообороны, благодаря своей старшей сестре.
— Позже поболтаем, чума. — Сказал батриец Макору, уходя в противоположном направлении, и кивком указал своим друзьям идти за собой.
Когда он зашел за спину девушки, то стрельнул взглядом пониже спины и причмокнул. Последний коротышка, проходя мимо Куза, презрительно смерил парнишку взглядом.
— Привет. — Анни была спокойна, в отличии от юноши.