— Благодари Звездного Бога Гуша за то, что тебя надзиратели еще не видели!.. Кхе- кхе. Ну, или не Гуша. В это место его власть вряд ли достает.
Кажется, что он мог размышлять про себя вечно. А еще удивительным было, что отголоски старых религий дошли до этих мест. — Так-с, чем же ты займешся… О, придумал, пустую породу перебирать будеш… или нет… Кхе-кхе… Сними ты уже эти вонючие лохмотья, в конце концов! — Закрывая нос рукой, он ударил по земле своей ногой, которая оказалась протезом.
Рыба встрепетнулся.
А ведь правда — его оборванная и испачканная академическая форма выглядела так, будто её засунули под пресс, потом в блендер, потом снова под пресс, и под конец облили знатной порцией дерьма. Рыба стянул с себя остатки формы, и остался стоять в одних трусах.
— О, да ты не рыба! Ты целый тюлень! В тебе столько сала, что неделю весь 20 отсек кормить можно! Кхе-кхе. Шучу. Вон там, возьми вещи.
Он ткнул пальцем на железный ящик в другом углу помещения.
— Эти вещи трофейные. Вот-такенного бугая убил, когда тот пытался еду отобрать! — Старик развел руки в стороны, показывая невероятные габариты своей жертвы.
Что, кстати, оказалось правдой. Несмотря на немалый обхват талии у Рыбы, обноски большими были даже для него, и свисали мешковиной.
— Я вернулся! — Кумар кубарем скатился в подвал. В его руках виднелась пара ржавых браслетов и один ошейник.
— Надень это, чтобы надзиратели не загребли… Кхе-кхе… Ато мигом отправишься на корм цихидам!
— Цихидам? — Рыба поднял испуганный взгляд.
Цихидами называли членистоногих, обосновавшаяся преимущественно на севере Аксериона. Будучи холодолюбивыми, цихиды имели множество видов и пород. Одни из них имели габариты с горошину, другие могли растягиваться на десятки метров в длину и высоту.
— Хмм… Кхе-кхе, Рыба, ты с какой планеты свалился? — Старик склонился, придвинув свое лицо поближе, и засверлил юношу прищуренным взглядом.
— Мой дом — двенадцатый модуль.
— Что еще за модуль, Рыба? Ты что нам байки травишь?
— Акита-12.
Старик замолчал. Они с Кумаром обменялись такими взглядами, будто Рыба назвал их бабушек по девичьим фамилиям. Старик поднялся со своего ящика и захромал к парню. Затем ухватил его за шиворот и посмотрел прищуренным взглядом прямо в лицо.
— Ч-что? — Рыба испугался.
Тот, в свою очередь, продолжил сверлить так несколько секунд, и в этот раз уже серьезным голосом произнес:
— Ты должен попасть к Тиргу.
20 отсек особым многообразием народов не славился. В него попадали, в основном, южане или уроженцы из центральных областей, близ экватора Аксериона. Поэтому карийцы — выходцы южных краев, которые в свою очередь принадлежали ИЧС, здесь отнюдь были не редкостью.
«Врата Пламени», основанные группировкой мародеров на входе в заброшенный лабораторный комплекс, изобиловали строгими законами касательно смуглокожих людей. Но даже несмотря на это Тирг — чистокровный кариец, нашел путь к верхушке 20 отсека, и стал другом начальника.
— Не щелкай клювом по сторонам, малец! Кхе… — Шикнул старик на Рыбу. — Целый месяц его приема ждали! Спасибо скажи, что он соизволил нас принять!
Под «его», он имел в виду Тирга, к которому они намедни должны были пойти. Рыбе не слишком нравилось чинопочитание стариком высших рангов, но если призадуматься, то парень вспоминал, что сам такой. За месяц существования в недрах 20 отсека он успел познакомиться с местной аудиторией, измазанной в пыль и пот. Народ работал день и ночь, которые под сводом пещеры невозможно было распознать.
Местный авторитет — Шокран, сам по цвету лица походил на батрийца, но имел довольо сильное влияние на местных невольников. Если ему что-то не нравилось в одном из них, то он мигом мог устроить «самосокращение состава», вынудив других на исполнение грязной работы.
Именно с ним и водил дружбу Тирг — странного склада ума темнокожий, с перебинтоваными глазами. Время от времени, вокруг большого костра, после рабочего дня собирались толпы рабов. Слепец рассказывал им истории и легенды, наполненные эпосом и загадочностью — они передавались из уст в уста тысячелетиями, и за счет этого славились своей моралью.
Другие же, из местных невольников, такие как Бвен и Хакол, иногда помогали Рыбе добывать руду из свалок, расположенных поодаль контейнеров. По причине того, что некоторые из сортировщиков работали глядя сквозь пальцы, в громадных кучах нередко можно было найти драгоценные отблески тривия.
— Вот! — Бвен подал Рыбе блестящий кусок руды. — У тебя теперь полное ведро. Может, хватит на сегодня? Я уже устал…
— Не скули. — Хакол отличался своей молчаливостью и суровостью. Поэтому он всегда работал до победного.
— Все равно нас за это никто благодарить не будет! Мы рабы, позволь напомнить. — В очередной раз завел свою шарманку Бвен.
— Ты действуешь мне на нервы. — В сотый раз послышался ответ товарища.
— Замолчите уже оба, дубины стоеросовые!
Несмотря на немощь Старика, на просторах 20 отсека его мнение чтили многие.
— Вон, на Кумара с Рыбой посмотрите! Работают молча, по ушам не ездят. Ишь, молодцы.
