— Далеко собрался? — Окликает меня мужской голос. Я оборачиваюсь.
— Здравствуй, Алан. — Этот мужчина мне не знаком.
— Кто ты? — Наглым тоном интересуюсь я у нарушителя моего покоя.
— Твой отец.
— У меня нет отца.
— Откуда же ты тогда взялся?
Я промолчал. Потом спросил, переводя тему:
— Ты призрак?
— Вовсе нет. Я информация, заложенная в твоей голове.
— Не припомню у себя в голове подобной информации. Я даже никогда не знал, как ты выглядишь.
— Мы с Марком заложили её в твое несформировавшееся сознание, когда ты был совсем маленький. — Он невозмутимо продолжает, повернувшись лицом к желто-зеленому свечению туманности. — Другими словами, все что ты сейчас видишь — последнее пристанище твоего сознания.
— Мне это ни о чем не говорит. — Я решаю продолжить сопротивление.
— И говорит это лишь об одном. Твой болевой порог превышен.
— Мой? Болевой порог? Я даже своего имени не знаю!
— Ничего удивительного, ведь твое прежнее сознание уничтожено. Твоя сущность сломлена.
— Сущность? — Я потупился, глядя в бесконечное пространство под ногами. — Почему это плохо? — Подымаю голову и вижу, что обращаюсь в пустоту.
— Теперь «Р1А1» возьмет верх. — Доносится растворяющийся голос до моего слуха.
«Р1А1». Что-то похожее я уже слышал.
— Куда ты пропал? — Я выхожу из себя. — Какова моя сущность?
— Это правильный вопрос. — На этот раз звучит мальчишеский, высокий тон.
Он возник за моей спиной.
Я оборачиваюсь, и вижу полного паренька в форме академии, что на Актие-12. Он ростом ниже моего на голову. Кучерявые русые волосы коротко и аккуратно острижены под горшок. Сам же он смотрит на меня добрыми и округлившимися от радости глазами, сквозь свои очки.
Не зная зачем, я стремительно к нему приближаюсь. Затем останавливаюсь.
— Ну же. Продолжай. Ты ведь знаешь, что должен сделать. — Говорит он.
Да, я знаю. Откуда то я знаю. И он знает, что я должен сделать.
— Почему ты появился? Тебя здесь уже не должно быть. — Говорю я ему в ответ.
— Я хочу тебе кое-что показать. — Продолжает он, после чего отворачивается от меня и смотрит в ожившие образы студентов Акиты-12.
Они сгрудились полукругом, и наблюдают за тем, как двое здоровяков издеваются над мальчиком. Они выливают ему на голову газировку и отвешивают тумаков. Один из них заходит спереди и бьет бедолагу под дых, после чего тот падает на четвереньки.
— Зачем ты мне это показываешь? — Интересуюсь я. — Я не имею к тебе уже никакого отношения. Ты мертв. Я мертв.
— Правда? — Улыбается мне мальчик. — Смотри.
В гуще толпы вспыхивают светло рыжие текучие локоны. Студенты расступаются в стороны, и девушка проходит мимо них, в центр полукруга. Парнишка на четвереньках пытается встать, но один из обидчиков прижимает его коленом к полу. Девушка грозно на них смотрит, что-то говоря. Она стоит спиной к нам. Один из обидчиков подходит к ней вплотную, и пытается нагло замахнуться, но та, увернувшись, оставляет ему пощечину.
Во мне начинает закипать злость.
— Не туда смотришь. — Поправляет меня мой собеседник. — Вон туда смотри. — Указывает он на жертву. После чего продолжает: — Ты всегда был зол на всех вокруг. Ты всех ненавидел, и пора признаться в этом самому себе. А все почему? Ну, скажи мне.
— Потому что я ничтожество. — Я ни капли не сомневаюсь в своих словах.
— Ты прав. Но только не теперь.
— Почему?
— Ты знаешь. Делай, что должен. — Он отходит на меня на один метр, и смотрит на меня своими добрыми, большими глазами.
Что он хочет этим сказать?
Впрочем, меня это не останавливает. Я подымаю правую руку, сложив пальцы кисти. Получилось импровизированное копье. Стремительный выпад, и моя рука пронзает грудь мальчика в районе сердца. Он улыбается и говорит мне:
— Прощай… — После чего отталкивается от меня, и с пробитым сердцем улетает в черную пустоту космоса, умирая. Я смотрю на свою окровавленную руку, и вижу вместо нее черный и острый наконечник, от основания которого начали чернеть и мои жилы, подымаясь по руке вверх. Они доходят до моей головы, и я слышу голоса, начав понимать, что знаю их владельцев.
— Я Барл. — Старик протягивает мне руку во фрагменте воспоминания.
— Привет. — Машет Лексус.
— Эй, как дела? — голос Айзека я тоже помню.
— Ах ты ж сосунок!
Нет, Гротак, ты ошибаешься.
— Зато ты умираешь. — Сайбрит хладнокровно бросает через плечо.
— На его месте должен был быть ты! — добавляет Лите.
Уже. Меня больше нет. В мою память больше никто не хочет возвращаться… Все становится… Таким размытым и непонятным. Безграничная чернота поглощает меня, не зная пощады.
Черная молекула делится на тысячи копий. Она разносится, подобно вирусу, по всем тоннелям сущности. По всем задворкам памяти и органам существования. Мощь переполняет истину. Злость одолевает страх. Ярость захватывает разум. Яркая вспышка света озаряет огненные цвета пылающего неба. Потоки раскаленного воздуха обжигают кожу моего лица.
