Зачем ему этот гребаный поляк? Вот зачем? Зачем убивать его вот прямо сейчас — что он сделает? Пошпионит за ним? Картер проиграет выборы — тут к бабке не ходи, это очевидно. И могущественный советник станет никем. Сколько ему там осталось? Пару лет? Если так хочется — то можно грохнуть его и попозже. В конце концов, бывшего советника президента убить в миллион раз проще, чем действующего. Пусть даже и в Штатах вместо родной Колумбии.
Зачем он совершает старые ошибки? При этом он пока еще не дорос даже до того уровня, на котором был, когда начал войну с правительством. Если вскроется, что это он — так долго, как раньше, он не побегает. Так что же, отменять все? Время еще есть…
Эскобар посмотрел на часы. Перес будет заступать на смену через час, а в номер Бжезинского пойдет и того позже. Один звонок — и всё закончится, не успев начаться…
Именно в этот момент русская его часть, обычно сидевшая тихо, выдала воспоминание. Офицер
—
Боль в правой руке, порезанной разбитым зеркалом, должна была отрезвить — но случилось ровным счётом наоборот. На какой-то момент Пабло потерял над собой остатки контроля, и просто в припадке дикой ярости громил ванную.
Жена, верная Мария, примчалась почти мгновенно, благо что дверь не была закрыта и в ужасе смотрела на то, как её муж уничтожает обстановку. Она как-то сходу почувствовала, что в этот раз успокаивать любимого мужчину — бесполезно. Надо дать ему выплеснуть эмоции, пусть она и не понимала, откуда они взялись.
Поэтому она тихо — спасибо толстому ковру на полу — отошла от санузла и направилась в гостиную, по пути столкнувшись с Мигелем.
Верный телохранитель просто сидел в кресле и смотрел на дверь. Он прошел с Эскобаром достаточно, чтобы не хуже Марии знать, когда
Посмотрев в глаза чуть испуганной женщине, от улыбнулся и спросил:
— Сеньора, как думаете — что это за язык? — и хмыкнул, увидев, как удивление зарождается в глазах собеседницы, прислушавшейся к орущему на Вселенную мужу. Испанских ругательств там хватало, но было в достатке и других, на незнакомом языке…или языках?
— Вот, думаю поинтересоваться, но побаиваюсь, если честно, — пожал плечами мужчина. — Это так-то не моё дело.
— Да, — неуверенно кивнула Мария. — Наверное, не твоё.
«Вопрос только, чьё? И что, в конце концов, происходит с Пабло? Видимо, надо будет с ним серьёзно поговорить», — подумав, Мария неуверенно улыбнулась. Она прекрасно знала, что фраза «дорогой, нам надо серьёзно поговорить» — это не то, к чему мужья обычно готовы и не то, чего они жаждут. Но куда ему деваться? От разговора он не уйдет…наверное.
— Это что еще за дерьмо? — Мэттью Стаффорд, высокий русоволосый мужчина, работающий в Секретной Службе вот уже восемь лет, удивленно понял бровь.
Из-за вазы с цветами, стоявшей в коридоре двенадцатого этажа, показалась смешная лягушка. Точнее, даже парочка. Обе были ярко желтого цвета и более чем выделялись на фоне темно-вишневого ковра.
Его коллега, Кэлвин Джонсон, постриженный налысо чернокожий громила с короткой ухоженной бородой, оторвал глаза от вчерашней «Нью-Йорк Таймс», утром подхваченной в посольстве. И почти идентично повторил мимику напарника, также подняв бровь.
День, в целом, задался: после короткой поездки в посольство, где мистер Бжезинский позавтракал с послом, обсуждая какие-то малопонятные простым смертным дела, их подопечный вернулся в гостиницу. И, видимо, решил вздремнуть или, как минимум, отдохнуть — обычно к обеду от него уже можно было ожидать распоряжений о подготовке поездки или еще что-нибудь в этом роде. А сегодня таковых не было. Даже насчет обеда не распорядился, а ведь солнце уже три часа как перевалило полуденный пик.
Ланч у шефа обычно был в районе часа дня, и казалось немножко удивительным, что сегодня он решил нарушить сложившуюся традицию. Впрочем, неделька была та еще, так что человек вполне имел право на отдых. Заодно давая возможность расслабиться и собственной охране. А то, знаете ли, не самая спокойная страна, эта ваша Колумбия — недавно во втором по размеру городе чуть ли не бои шли, с применением гранатометов. Подробности Джонсон не знал, но, как и остальные силовики делегации, в целом был в курсе произошедшего. Так сказать, верхнеуровнево, в рамках ознакомления с местом назначения.
