Комната Бобо. Комната просторная, подстать основательному Бобо. Человек, повидавший все на своем веку, должен быть основательным. Он сам, и его усы, безусловно. Седые усы. Роскошные седые усы. Адель в роскошном вечернем платье. Под одеждой, разумеется, ничего нет. Ужин с крошками. Длительная пантомима, иллюстрирующая все, о чем говорилось во вступлении. Наконец, трапеза окончена. Бобо откидывается на подушку.
Адель
Адель. Ты ел, а я тебя любила.
Адель. Это неправда, что только мужчины любят глазами. Женщины тоже любят глазами. хотя и ушами, конечно, но и глазами. как мужчины. Совсем как мужчины.
Адель. Ты думаешь, я фантазирую?
Адель. Нет. Это на самом деле так. Я только что испытала это. Я еще и сейчас полна этим.
Адель. Мурашки по коже.
Адель
Адель. Вот до чего ты меня довел. Можно ли так любить человека? Я просто схожу с ума. Если так пойдет и дальше, мне будет достаточно только увидеть тебя и все. И больше ничего не нужно.
Адель
Бобо. Кто же будет меня кормить?
Адель
Адель. Я не знаю никого, кто бы умел так вот пошутить как ты.
Адель. Вот, все говорят о молодых, никто из них не сможет так пошутить, как ты.
Адель. И вполовину твоего никто не может пошутить.
Адель. Ты же не знаешь, что происходит по ночам? Хочешь я расскажу тебе, что происходит со мной по ночам?
Адель. Случается, что ты вот так пошутишь, а я потом не могу уснуть. Только усну, а потом вспомню твою шутку и снова закатываюсь от смеха.
Адель. Бывает, что уже и светает, а я смеюсь.
Адель. Ты, великий шутник, Бобо.
Адель. Величайший.
Бобо. Кто?
Адель. Ты.
Бобо. Кто?
Адель. Ты, кто же еще?
Бобо. Кто?
Бобо. Кто все время говорит о молодых?
Адель. Все время говорит о молодых?
Бобо. Да, о молодых?
Адель. Никто о них не говорит. Во всяком случае я о них не говорю, во всяком случае не говорю о них все время.
Адель. А кто о них говорит?
Бобо. Ты говоришь, — «вот все говорят о молодых». А я спрашиваю, точнее переспрашиваю, кто эти все?
Адель. О молодых?
Бобо. Да, о молодых.
Адель. А я так сказала?
Бобо. Ну да, со слухом у меня все в порядке.
Адель. Ах да, я сказала. я сказала, вот, дескать, все говорят о молодых, но это к тому, что они — то говорят, но я то и не говорю и желания никакого не испытываю говорить о них. О чем тут говорить? О молодых?. О молодых?! И говорить-то не о чем. Было бы о чем?. Вот я к чему. А не к тому что они говорят, и это здорово, что они говорят. Когда и говорят то они так, от нечего делать. Надо о чем-нибудь поговорить, вот и говорят. Но, они-это они, а я-это я. Они. .
Бобо. Кто?
Адель. Что, «кто»?
Бобо. Кто все время говорит-то?
Бобо. Да ты не тушуйся.
Адель. Я и не тушуюсь, с чего бы я стала тушеваться. Тушуются-это когда.
Бобо. Вот и не нужно.
Адель. Я не тушуюсь, я знаю.
Бобо. Тебе не идет.
Адель. Тебе показалось. Я вовсе.
Бобо. Знаешь, что я скажу тебе, Адочка?
Адель. Нет.
Бобо. Ты присядь. Что ты вскочила, как будто торопишься куда-то?
Бобо. Ты ведь никуда не торопишься?
Адель. Нет, куда мне торопиться?
Бобо. Ты ведь уже сходила в театр?
Адель
Бобо. Ну да, в театр.
Адель. Ты помнишь, что я ходила в театр?
Бобо. А почему я должен был забыть?
Адель. Не знаю.
Бобо. И все же?
Адель. Ну, не знаю, не знаю. Мне казалось.
Бобо. Что тебе казалось?
Адель. Ну, не знаю, мне казалось.
Бобо. Что тебе казалось?
Адель. Мне казалось, что ты слишком занят собой, своей болезнью.
Бобо. Разве можно меня в этом упрекнуть?
Адель. Я и не думала тебя упрекать. Удивилась, вот и все.
