На следующее утро я натягиваю купальник и тащусь вверх по служебной лестнице к бассейну, надеясь, что короткая тренировка прогонит сонливость.
Дрожа на утреннем ветерке, сбрасываю халат и соскальзываю в теплую воду бассейна. Я хотела написать Эмили, но так и не придумала, что именно. Пытаюсь представить, что произошло вчера вечером где-то в сияющем великолепии Лос-Анджелеса. Пытаюсь представить съемное жилище Эмили на 101-м шоссе: практичное, простое, стены цвета магнолии, полы из шпона, встроенные освежители воздуха, заглушающие запахи готовящейся пищи. Могу ошибаться, но я почти наверняка права.
Скользя по воде, представляю, как полиция стучит в ее дверь, но никто не отвечает. Стук эхом разносится по темным пустым комнатам, мимо открытых чемоданов, смятых простыней и использованных страниц сценария. Эмили исчезла.
Но одновременно я могу представить и совсем другое. Тихий гул сериала от «Нетфликс»[41]. Эмили ставит его на паузу, чтобы ответить на стук в дверь, откидывает волосы назад и с опаской открывает дверь. После нескольких вопросов достает из сумки свои права и предъявляет полицейским со смесью недоумения и раздражения. Офицеры приносят извинения за причиненные неудобства, и Эмили возвращается внутрь, в тепло и уют, чтобы спокойно жить своей жизнью…
Господи, надеюсь, все так и было. И плевать на поднятую мной шумиху, если все закончилось благополучно.
Ныряю и крепко зажмуриваюсь из-за хлорки. Здесь, под водой совершенно тихо, если не считать стука сердца в ушах. Выныриваю на звук телефона, который раздается из-под сброшенного халата. Выскакиваю из бассейна, прыгаю по холодным каменным плитам и хватаю мобильник.
Вытираю полотенцем ухо и отвечаю:
– Алло?
– Здравствуйте, это офицер Мария Кортес, департамент полиции Лос-Анджелеса. Можно уточнить, с кем я говорю?
Я выпрямляюсь и поспешно натягиваю халат свободной рукой.
– Да, конечно. Миа Элиот.
– Замечательно. Итак, мисс Элиот, я по поводу вашего вчерашнего обращения. Вам удобно говорить?
Я оглядываю пустынную террасу у бассейна, мягко колышущиеся на ветру занавески кабинки для переодевания и плотнее запахиваю халат.
– Да, вполне, спасибо.
Присаживаюсь на один из низких уютных шезлонгов и пытаюсь сохранять спокойствие.
Офицер продолжает дружелюбно, но деловито:
– Итак, хорошая новость в том, что мы можем подтвердить: у мисс Эмили Брайант сейчас есть и бумажник, и ключи от машины. Поэтому никаких дальнейших действий по вашему обращению предпринято не будет.
Жду подробностей, но Мария Кортес молчит. Это все?
– Значит, она была там? Эмили?
– Простите, мэм? – переспрашивает офицер после паузы.
– Извините, просто… Мне интересно, говорили ли полицейские, которые приезжали к ней домой, с самой Эмили. Если она была там. Если там точно была она… – Понимаю, это звучит совершенно безумно, но вряд ли офицер Кортес в курсе всей ситуации с Эмили.
– Мэм, я могу сказать только то, что написано в рапорте. Эмили Брайант находилась на месте, при ней были ее бумажник и ключи от машины. Полицейские удостоверились в этом, и оснований для дальнейшего расследования нет.
– Понятно. – Знаю, не стóит настаивать, но ничего не могу с собой поделать. – Значит, они проверили ее документы?
– Какая-то проблема, мэм? Есть что-то еще, о чем мне следует знать?
– Нет, я просто хотела убедиться, что они говорили именно с Эмили. Знаю, это странно, но я немного беспокоюсь, что там могла быть не она.
– Ну да, документы проверили, все подтвердилось. И если б та женщина оказалась не Эмили, мы говорили бы сейчас о гораздо более серьезном преступлении, чем угон автомобиля. Мисс Элиот, у вас есть основания считать, что женщина, с которой они говорили, не та, за кого себя выдает?
Я дрожу на ветру; мокрые волосы теперь холодны как лед, плечи покрылись гусиной кожей. Пытаюсь сообразить, в чем конкретно заключается преступление, когда кто-то выдает себя за другого. Это мошенничество или нет? Как бы то ни было, роль единственного свидетеля в уголовном расследовании вряд ли станет грандиозным шагом в моей карьере в ближайшее время. Но если я продолжу настаивать на своем, все так и будет.
– Нет-нет. Если они проверили, значит, все в порядке. Спасибо, что сообщили. А что теперь будет с рапортом?
– Он закрыт. Он сохранится в базе данных, но, считайте, его все равно что нет.
– Отлично, спасибо вам, офицер Кортес.
– Не за что. Хорошего дня.
Вернувшись к себе, ныряю под душ, согревая озябшую кожу под струями воды. Теперь можно забыть об этом. У меня и без того полно забот, чтобы вмешиваться в полицейское расследование. С Эмили все нормально. Они заверили, что с Эмили все нормально. Порядок восстановлен.
Вытираюсь полотенцем и направляюсь на кухню готовить завтрак. И на полпути останавливаюсь как вкопанная: на мраморной столешнице стоит мой ноутбук, и он открыт. Я смотрю на пустой экран.
