Снимаю куртку и свитер и бросаю в высокую траву. Нахожу потрескавшийся конец садового шланга и наклоняюсь вперед, готовясь ледяной водой смыть с волос кровь и грязь. Струя ударяет в живот, от холода кожу на голове покалывает и жжет. Быстро встряхиваю шланг, чтобы вода текла быстрее, и аккуратно направляю струю на свое онемевшее лицо. Дыхание перехватывает от холода. Когда первоначальный шок проходит, глаза, нос и рот, разбитые в кровь, радуются охлаждающей струе. Пульсирующая от боли кожа на шее тоже успокаивается под ледяными брызгами. Убедившись, что кое-как привела себя в порядок, закрываю кран и быстро кладу шланг на место. Не хочу, чтобы кто-нибудь, выйдя на улицу, обнаружил насквозь промокшую актрису с опухшим лицом в синяках, одетую только в джинсы и шелковую кофточку. Беру испачканный свитер, выворачиваю его наизнанку и как можно бережнее вытираю лицо и волосы. Снова надеваю оставшуюся невредимой куртку и, скомкав грязный свитер, возвращаюсь к машине. Включаю обогрев на полную мощность, чтобы согреть влажное, дрожащее тело и вернуть к жизни онемевшие руки и ноги. Я в шоке и отчетливо понимаю это. Я изучала шоковое состояние для разных ролей и узнаю́ симптомы. Прерывистое учащенное дыхание, ощущение нереальности происходящего, неспособность сосредоточиться, дрожь, озноб и жажда. Достаю из сумки под пассажирским сиденьем бутылку с водой и жадно пью, пока пластиковая бутылка не начинает хрустеть под пальцами. Вынимаю из бокового кармана пакет, засовываю в него скомканный свитер и надежно прячу в нишу для ног.
Смотрюсь в зеркало заднего вида: в тусклом уличном свете кожа кажется мертвенно-серой, волосы свисают слипшимися мокрыми прядями. Актриса-утопленница. Отгоняю эту мысль, вспомнив о лежащей где-то в глубине озера Эмили.
Мои губы посинели и распухли после удара Марлы, нос тоже распух. Я осторожно прикасаюсь к нему и вздрагиваю.
От горячей струи обогревателя напряжение в руках и ногах ослабевает, дрожь постепенно стихает. Пока придется довольствоваться этим: нельзя больше задерживаться здесь, иначе я рискую привлечь внимание. Остается только благодарить небеса, что этого до сих пор не случилось.
Вытаскиваю из тесного кармана джинсов ключи от машины и завожу двигатель.
Веду машину, как во сне, и незаметно для себя выезжаю на южное 101-е шоссе, влившись в ночной автомобильный поток к центру Лос-Анджелеса. Странные голливудские огни и рекламные щиты добавляют этой странной поездке сюрреалистичности. Я стараюсь не думать о том, что произошло, но то и дело представляю изуродованное бледное тело Марлы.
Я бросила ее умирать.
Может, я этого и не хотела, но сделала…
Не знаю, каким чудом я добралась до нижней перекладины лестницы и спрыгнула с двухметровой высоты на твердый склон. Подвернув лодыжку, растянув запястья и дрожа всем телом как осиновый лист, я в шоке опустилась в грязь и невидящим взглядом уставилась в темноту. А потом встала и поковыляла назад, к машине. Обратный путь получился длиннее и темнее.
…Я веду машину, на коленях лежит так и не пригодившийся телефон, а где-то там, во тьме, осталась Марла.
Съезжаю со 101-го и ввожу в навигатор координаты. Нужно сделать еще кое-что.
После пятиминутного курсирования по ночным улицам вижу впереди сияющие огни пункта назначения. Медленно сворачиваю с главной дороги в узкий переулок, огибающий здание, к небольшому окошку. Опускаю окно машины и заказываю еду.
Прямо на парковке жадно и неряшливо съедаю все до последней крошки, запихиваю окровавленный свитер в коричневый пакет из «Макдоналдса», сверху утрамбовываю обертками от еды и заворачиваю край пакета. Беру из бардачка бейсболку, нахлобучиваю пониже на глаза и выбираюсь из машины – обычная девушка, выбрасывающая мусор после позднего перекуса.
Возвратившись на дорогу, в пяти минутах езды от дома снимаю бейсболку и еще раз смотрюсь в зеркальце. Уличные фонари здесь светят ярче. Не лицо, а сплошное месиво. Сегодня со мной явно что-то случилось. И что-то очень скверное. Такое не скроешь. И я не знаю, как это объяснить. Если только
И тут меня осеняет. Да, идея совершенно безумная, но я все равно это сделаю. При одной мысли об этом накатывает небольшая волна страха, хотя должно быть цунами.
И я решаюсь. Смотрю вперед на обе полосы движения в поисках подходящей машины и замечаю мусоровоз. Проверяю, пристегнут ли ремень безопасности, выезжаю на другую полосу и вдавливаю в пол педаль газа.
От удара в зад мусоровоза меня резко бросает вперед, мое и без того пострадавшее лицо бьется о мгновенно сработавшие подушки безопасности. Голова откидывается и врезается в подголовник, выкачивая весь воздух из легких, сигнал ревет не переставая. Задыхаясь в звенящей тишине, сижу и жду, когда кто-нибудь придет на помощь.
Мусорщики необыкновенно добры. Они отгоняют мою машину на обочину и осматривают меня. Вызывают скорую. Я объясняю, что вчера у машины были проблемы с реле. Не знаю, как это случилось, говорю я им, наверное, тормоза отказали.
