Александр Баширов попал на службу в Советскую Армию в довольно "приклонном" возрасте - в 26 лет. В танковой дивизии, куда попал служить Александр, "старичка" перегружать не стали, и определили художником. Вскоре ему выпала честь выполнить особо важное государственное задание нарисовать портрет "лично" Генерального секретаря ЦК КПСС, председателя президиума Верховного Совета СССР, Верховного главнокомандующего, четырежды героя Советского Союза, героя Социалистического труда, маршала Леонида Ильича Брежнева. Вождь прогрессивного человечества должен был быть размером три на четыре метра - в танкистском шлеме и соответствующих очках на лбу. Дело в том, что дивизия билась не на жизнь, а на смерть за право носить имя дорогого Леонида Ильича. Но как только она этого права добилась, генсек приказал долго жить и все радужные перспективы обломились. Так что с фасада клуба напрасно взирал, постоянно сдуваемый ветром, огромный Брежнев-танкист кисти Баширова.
НЕУДАВШЕЕСЯ ИЗНАСИЛОВАНИЕ
Александр Баширов несколько лет прожил в Америке. Видимо, американские впечатления навеяли экстравагантное предложение, с которым он обратился к режиссеры Соловьеву по прочтении сценария к фильму "Дом под звездным небом". Баширов придумал эпизод в Нью-Йорке, где его герой, русский политэмигрант-бисексуал, переодетый в женское платье, насилует академика Баширцева. Саму идею с Нью-Йорком режиссер принял, но от изнасилования отказался: в то время Михаил Ульянов был депутатом Верховного Совета - предложение Баширова казалось слишком радикальным. А он до сих пор жалеет, что эпизод лишился такого мощного эмоционального потрясения.
ПАРИ
Среди студентов ВГИКа Ежи Хоффман был легендарной личностью с репутацией поляка, которого еще никто не перепил. Слухи дошли до преподавателя, артиста Владимира Белокурова, прославившегося в кино ролью легендарного Валерия Чкалова. Тогда он пригласил студента в кафе и предложил хитрую игру: они по очереди выпивали по стакану и били друг друга по спине - кто устоит? Белокуров был опытный игрок и быстро довел студента до кондиции. Зато студент, нетвердо стоявший на ногах, так вжарил "Чкалова", что тот с трудом поднялся после нокаута.
НАДО БРАТЬ
После окончания школы Наталья Крачковская решила поступать во ВГИК. Увидев, как она читает монолог Иванушки-дурачка из "Конька-Горбунка", руководитель курса Владимир Белокуров сказал:
- Вот эту "дурочку" надо брать!
СЫНОК
Марчелло Мастрояни всегда тяготел душой к российскому театру. В 60-е годы он приехал в Москву с одной только целью: пообщаться с артистами "Современника" и посмотреть на Татьяну Самойлову, насмерть поразившую его в фильме "Летят журавли".
В Москве же вдруг попросил показать ему, где артисты пьют, и его повели в ресторан "Дома актера". Однако расторопные кэгэбэшники перед его приходом успели разогнать всю актерскую пьянь, "чтобы не скомпрометировали", и Мастрояни увидел пустые залы: артисты, как ему сказали, все репетируют и играют. И только в дальнем зальчике одиноко напивался могучий мхатовец Белокуров, которого не посмели "разогнать".
Увидев Мастрояни, он ни капли не удивился, а налил полный стакан водки и молча показал рукой: выпей, мол. Мастрояни вздрогнул, но выпил. После чего Белокуров крепко взял его за волосы на затылке, посмотрел в глаза популярнейшему актеру мира и рокочущим басом произнес: "Ты... хороший артист... сынок!"
ГОПКИНС!
Очень много историй передавалось из уст в уста об актерах МХАТа. А булгаковский "Театральный роман" подогревал интерес зрителя к закулисной жизни этого театра. Да и вообще, мхатовские корифеи были людьми очень уважаемыми, солидными, что называется, "на виду у общества". Но, надо сказать, при этом очень непосредственными и даже иногда озорными.
И уж не знаю, когда началась, но продолжалось это довольно долго, была у них игра под названием "гопкинс". Если кто-то из них скажет другому: "гопкинс", то тот должен обязательно подпрыгнуть, независимо от того, в какой ситуации находится. На не подчинившихся этой команде налагался денежный штраф. Конечно же, часто "гопкинсом" пользовались во время спектакля, в самых неподходящих местах...
Слух о "гопкинсе" дошел до министерства. Министр культуры Е.Фурцева лично вызвала к себе "стариков". Перед ней сидели, увешанные орденами, "осчастливленные" всеми почетными званиями, пожилые люди - великие артисты. Тем не менее, Фурцева стыдила их, как детей малых, грозно извергая банальные истины об искусстве. Опустив голову, ее слушали Яншин и Грибов, Станицин и Массальский, Ливанов и Белокуров... И вдруг, во время этого распекания Ливанов тихо сказал: "Гопкинс!" - и все подпрыгнули.
ТАБЛИЧКА
