Феликс Самсонов с дебильным видом пожимал плечами, показывая всем своим видом, что не виноват и что он абсолютно не понимает серьезности ситуации, и в голове у него безостановочно крутилась Евгения Таганцева, с которой он накануне лихо отплясывал, что неожиданно для него явилось психотерапией. После долгих лет ситуационной комедии, когда играешь изо дня в день с одной и той же актрисой, которая сохнет у тебя на глазах из-за моды на анорексию, и ты, как у жены, знаешь все её веснушки, запахи из голодного желудка и все кривляния и ужимки; актрисы, с которой ты проходишь все стадии от влюбленности и похоти до тихой ненависти, все другие нормальные женщины, особенно такие сногсшибательные, как Евгения Таганцева, кажутся тебе недоступными богинями.
Милан Арбузов, не разобравшись, закричал диким голосом, выбросив, как рефери, руки в стороны:
- Брейк! Брейк! Брейк!
Анин притормозил, находясь в шаговой доступности от Феликса Самсонова.
- Так будем снимать, или нет? - обозлился главный оператор, коротышка, Стас Дурицкий; в свою очередь, он не понял, зачем Валентин Холод и Милан Арбузов, вообще, влезли в кадр; и решил, что по сценарию так и надо: от сильного удара Шерлок Холмс скатывается в холл и уже там внизу тоскует по доброй старой Англии, в которой никто никого беспричинно не бьёт по щам, не то что в дикой России. На читках этот момент он проспал, а спросить застеснялся, полагая, что вопрос сам собой выяснится в процессе съёмок.
Наконец-то Милан Арбузов сообразил, что нужно делать:
- Клинча не надо! - со знанием дела объявил он. - Дальняя дистанция! Снимаем дубль.
- Это уже было, - упёрся Анин, чем безмерно удивил Милана Арбузова.
- У кого? - обиделся Милан Арбузов, который, казалось, знал всю отечественную и зарубежную кинематографию назубок.
- У Масленикова.
- А-а-а... у Масленникова?.. - опешил Милан Арбузов.
В начале восьмидесятых Игорь Маслеников, действительно, снял фильм о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне. Но это уже стало классикой, которую нельзя интерпретировать, как угодно, поэтому Милан Арбузов пренебрёг этим вариантом киноромана, тем более, что Феликс Самсонов капризно запротестовал:
- На дальней я не умею!
- Почему, рыба? - терпеливо спросил Валентин Холод.
Ему надо было поддержать Феликса Самсонова для того, чтобы дать понять Анину его положение закостеневшего мэтра. Анин же в свою очередь расценил его слова и сложившуюся ситуацию, как страшную месть за мартовский разговор в 'Мосфильме', он и не думал, что Валентин Холод пренебрегает его мнением и опытом.
- Я люблю ближнюю, - странным голосом объяснил Феликс Самсонов, глаза у него нервно заблестели.
- Спроси, он не педик? - уже абсолютно спокойно поинтересовался Анин, и на его лице появилась обычная его идиотская ухмылка, которая обозначала, что теперь к Анину на кривой кобыле не подъедешь.
Ну всё, похолодел Валентин Холод, Анин вывалился из роли! Он с яростью обернулся на Феликса Самсонова, меча молнии, но сдержался.
- Рыба, зачем Павла Владимировича укусил?! - упрекнул он наконец, три раза мысленно перекрестившись, чтобы не добавить слово 'дурик'.
- Я хотел вывести его из себя... - заученно сказал Феликс Самсонов.
- Зачем?! - подмигнул Валентин Холод так, чтобы никто, кроме Феликса Самсонова, этого не заметил.
- Посмотреть, какой он в гневе, - снова деревянной фразой отозвался Феликс Самсонов.
- Посмотрел? - Валентин Холод, как в сычуаньской опере, мгновенно сменил маску лица. Теперь он был праведным демоном зла, а не тонким искусителем, и окончательно запутал Феликса Самсонова.
Милан Арбузова тихонько боком нырнул за осветителей и звукорежиссеров, якобы для того, чтобы внести коррективы в свою экспликацию. Ему показалось, что Валентин Холод в корне прав, надо расшевелить Доктора Ватсона, а Шерлока Холмса, наоборот, приструнить.
Внезапно Валентин Холод сообразил, что перегнул палку, что сейчас Анин опомнится, потребует бутылку виски, диван и тазик, чтобы блевать, и день, пиши, пропал, и следующий - тоже, потому что Анин теперь имел моральное право на забастовку. Тихо, но верно назревал кризис жанра.
- Посмотрел... - признался Феликс Самсонов.
- Вот и я о том же. Да-а-а... ниппеля... - расстроился Валентин Холод. - У нас фильм не 'о', а 'по'! - назидательно сказал он.
- Согласен... - засуетился Феликс Самсонов и попытался встать, но у него подкосилась левая нога. - Кажется, сломал... - начал филонить он.
- Ну вот!!! - как слон, взвыл Стас Дурицкий и убежал с площадки вслед за Арбузовым.
Вслед за ним гордо удалились ещё два человека, у которых тоже не выдержали нервы. Остался лишь Джек Баталона, который от радости закурил стразу две сигареты.
- Нет! Я так не могу! - вскричал Валентин Холод. - Рыба, врача! Есть у нас врач или нет?! - Где эта 'хлопушка'? - Завертел он головой. - Где?!
- Я здесь... - теряясь, залепетала рыжая Ирма Миллер, которая всё это время, в ожидании команды, стояла за спиной Валентина Холода, - я мигом! - И тоже пропала.
Наступила тягостная тишина. Лишь видеокамера 'Betacam' тихонько-тихонько стрекотала.
