Лейкин, Николай Александрович — русский писатель и журналист. Родился в купеческой семье. Учился в Петербургском немецком реформатском училище. Печататься начал в 1860 году. Сотрудничал в журналах «Библиотека для чтения», «Современник», «Отечественные записки», «Искра».Большое влияние на творчество Л. оказали братья В.С. и Н.С.Курочкины. С начала 70-х годов Л. - сотрудник «Петербургской газеты». С 1882 по 1905 годы — редактор-издатель юмористического журнала «Осколки», к участию в котором привлек многих бывших сотрудников «Искры» — В.В.Билибина (И.Грек), Л.И.Пальмина, Л.Н.Трефолева и др.Фабульным источником многочисленных произведений Л. - юмористических рассказов («Наши забавники», «Шуты гороховые»), романов («Стукин и Хрустальников», «Сатир и нимфа», «Наши за границей») — являлись нравы купечества Гостиного и Апраксинского дворов 70-80-х годов. Некультурный купеческий быт Л. изображал с точки зрения либерального буржуа, пользуясь неиссякаемым запасом смехотворных положений. Но его количественно богатая продукция поражает однообразием тематики, примитивизмом художественного метода. Купеческий быт Л. изображал, пользуясь приемами внешнего бытописательства, без показа каких-либо сложных общественных или психологических конфликтов. Л. часто прибегал к шаржу, карикатуре, стремился рассмешить читателя даже коверканием его героями иностранных слов. Изображение крестин, свадеб, масляницы, заграничных путешествий его смехотворных героев — вот тот узкий круг, в к-ром вращалось творчество Л. Он удовлетворял спросу на легкое развлекательное чтение, к-рый предъявляла к лит-ре мещанско-обывательская масса читателей политически застойной эпохи 80-х гг. Наряду с ней Л. угождал и вкусам части буржуазной интеллигенции, с удовлетворением читавшей о похождениях купцов с Апраксинского двора, считая, что она уже «культурна» и высоко поднялась над темнотой лейкинских героев.Л. привлек в «Осколки» А.П.Чехова, который под псевдонимом «Антоша Чехонте» в течение 5 лет (1882–1887) опубликовал здесь более двухсот рассказов. «Осколки» были для Чехова, по его выражению, литературной «купелью», а Л. - его «крестным батькой» (см. Письмо Чехова к Л. от 27 декабря 1887 года), по совету которого он начал писать «коротенькие рассказы-сценки».
Въ гостиной сидли: маменька — купеческой складки дама, молоденькая дочка, очень свженькая, пухленькая. Передъ ними помщался въ кресл, прижимая къ колнкамъ шляпу, молодой человкъ съ блокурой бородкой, надушенный, напомаженный, съ усиками въ струнку, въ ловко сшитой визитк и срыхъ брюкахъ.
— Ну, какая она актриса! Ну, помилуйте… говорила маменька, кивая на дочь.
— На это долженъ вамъ сказать, Дарья Терентьевна, что вдь не боги горшки обжигаютъ, отвчалъ съ улыбкой молодой человкъ и щипнулъ бородку.
— Да вдь я на маленькія роли, маменька, откликнулась дочка, бросая на мать просительный взглядъ.
— Полно, полно… Все-таки нужно умть, а ты что-же…
— Однако, я лтомъ играла въ «Азъ и Фертъ» Любочку…
— Ну, какая это игра! Да тамъ и роли-то не было. Вышла, что-то пробормотала — вотъ и все. И наконецъ, гд вы играли лтомъ? Въ сара какомъ-то… А тутъ театръ.
— Да-съ… Настоящій театръ. Большая сцена… Въ зал Павловой лучшая сцена считается, но отчего-же и на ней не попробовать? Къ тому-же у Любовь Андреевны есть охота, рвеніе… Нтъ, ужъ вы пожалуйста, дозвольте Любовь Андреевн, упрашивалъ молодой человкъ.
— Охъ, боюсь! вздохнула маменька. — Вдь это нужно ходить на репетиціи.
— Пять репетицій у насъ будетъ для каждаго спектакля.
— Какъ даже не одинъ спектакль?
— У насъ, Дарья Терентьевна, собирается такой кружокъ, который хочетъ дать въ теченіи зимы нсколько спектаклей. Вдь это такъ пріятно, вдь это лучшее развлеченіе.
— Нтъ, нтъ. Тогда я должна отца спросить.
— Андрей Иванычъ такой просвщенный человкъ, что я надюсь, что онъ не откажетъ.
— Просвщенный-то просвщенный, а вотъ что двушка-то будетъ одна по репетиціямъ болтаться…
— То-есть, какъ одна? Тамъ будутъ ея подруги:
Марья Ивановна Бекасова, Ольга Ильинишна Трубачева. И наконецъ вы сами можете ее сопровождать на репетицію.
— Куда мн! Я сырая женщина. Ну, разъ съзжу съ ней, а вдь вы говорите, что пять репетицій.
— Дозвольте, маменька, упрашивала дочь. — На репетицію меня будетъ провожать горничная Даша.
— Ежели дло только въ проводахъ, то я берусь сопровождать Любовь Андреевну съ репетиціи до дому, отозвался молодой человкъ.
— Нтъ, нтъ. Это еще хуже… Какъ возможно молоденькой двушк съ мужчиной! И къ тому по вечерамъ… Репетиціи-то вечеромъ будутъ?
— Обязательно вечеромъ. Большинство актеровъ днемъ находятся на служб. Кто въ банк служитъ кто въ транспортной контор.
— Ну, вотъ видите… У насъ горничная есть. Ежели что, то я могу горничную за ней на репетицію присылать.
— Такъ стало быть, мы можемъ расчитывать на Любовь Андреевну? радостно воскликнулъ молодой человкъ.
— Охъ, ужъ и не знаю! опять вздохнула маменька. — Я поговорю съ отцомъ. Я одна не могу… А отца нтъ дома. Вы зайдите завтра…
— Изволите видть, я служу въ Плуталовскомъ банк. Днемъ я на служб, вечеромъ репетиція.
— Послушайте, маменька… Да разв можно такъ обременять людей!.. воскликнула дочка. Виталій Петровичъ былъ такъ добръ, что пріхалъ сегодня — и вотъ сегодня надо ршить. И чего вы противъ спектаклей?..
— Да я отца боюсь.
— Вы будете согласны и папенька будетъ согласенъ. Я уговорю его.
— Разршите хоть на одинъ спектакль, Дарья Терентьевна. Сегодня у насъ распредленіе ролей въ квартир Кринкиныхъ, Любовь Андреевна пожалуетъ къ Кринкинымъ, мы прочтемъ пьесы…
— Кто это Кринкины? спросила маменька.
— О, это одно прелестное семейство! Мужъ отставной полковникъ, немножко чудакъ, спиритъ. Жена — актриса-любительница на роли молодыхъ дамъ. Вотъ у нихъ-то и будетъ распредленіе ролей. Сейчасъ я вамъ оставлю ихъ адресъ.
— Но какъ-же Любочк въ незнакомый домъ-то идти?
— Позвольте… Вдь нужно-же гд-нибудь собираться, чтобы распредлить роли. Кринкины прелюбезные люди — вотъ они и даютъ свою квартиру. Любовь Андреевна тамъ будетъ не одна. Она встртитъ у Кринкиныхъ меня, своихъ подругъ.
— Да я и Кринкиныхъ-то немножко знаю, откликнулась дочь.
— Вотъ, вотъ… Они были у васъ въ лтнемъ спектакл и видли, какъ вы играли, сказалъ молодой человкъ. — Ну, хорошо, прибавилъ онъ, — вы переговорите съ вашимъ папенькой о спектакл и пожалуете съ Кринкинымъ дать намъ ршительный отвтъ: да или нтъ. Согласны?
— Да на одинъ-то спектакль папенька позволитъ. Это я знаю.
— Тмъ лучше. А у Кринкиныхъ мы вамъ сейчасъ роль…
— Смотрите только, Виталій… Виталій Петровичъ васъ?.. спросила мать. — Смотрите только, Виталій Петровичъ такой роли ей не давайте, чтобъ съ молодыми людьми цловаться или обниматься.
— Но вдь сценическіе поцлуи — это…
— Нтъ, нтъ… Я напередъ говорю, чтобы этого не было. Буду у васъ на репетиціи, увижу, что цлуется Любочка съ мужчиной — и сейчасъ же домой ее увезу. Ужъ и такъ-то я сама не знаю, какъ ршаюсь.
Двушка вскочила со стула.
— Мамочка! Вы согласны? Ахъ, какъ я рада! воскликнула она и бросилась цловать мать.
— Постой, постой… Я-то согласна, но ежели отецъ пришпилитъ хвостъ, то ужъ не взыщи. И вотъ еще что, Виталій Петровичъ… Чтобъ и въ любви на сцен не объясняться. Этого я не желаю.
— Позвольте, Дарья Терентьевна, да вдь такихъ и пьесъ нтъ, гд-бы молодымъ двушкамъ не объяснялись въ любви, — сказалъ молодой человкъ.
