Лицо Бондарева вновь сделалось мрачным. Но Антон по опыту знал, что начальник никогда не скрывает от подчиненных правду, какой бы горькой она ни была. Бондарев сказал:
– Москва и наш директор, в частности, считают, что «Вымпел» выполнил свою задачу. Захваченный зампредседателя Центризбиркома освобожден, двое его похитителей уничтожены. А то, что Рубеи и Хундамовой удалось уйти, это уже не наша забота. По распоряжению директора, их дальнейшие розыски будут вестись силами временного управления ФСБ Чечни и местных органов внутренних дел.
– А мы, а нам?.. – растерянно пробормотал Овчинников.
– А нам передана устная благодарность директора за спасение жизни заложника и его приказ возвращаться на базу. Самолет за нами уже отправлен, так что утром вылетаем в Москву. Углов, правда, пытается добиться нашего участия в розысках Рубеи, но, думаю, это пустое дело. Раз операция признана успешной, то, согласно той же логике, нам в Чечне больше делать нечего.
Антон сглотнул подступивший к горлу комок. Он чувствовал себя предателем по отношению к Хирургу, которому обещал обезвредить ранившую его снайпершу, и по отношению к памяти друзей, погибших при розыске и задержании международного террориста, который вновь оказался на свободе.
«Я называю боевиков воинами дьявола. Это люди, далекие от религии».
Ахмед несся вперед, несмотря на хлещущие по лицу ветви и цепляющие за ноги колючки. Только вперед и вниз, там его ждут свобода и жизнь. Только там, за границей тумана, который надежно укроет их с Мадиной от стреляющих по ним российских псов-спецназовцев, он сможет чувствовать себя в безопасности. Осталось совсем немного. К счастью, чеченская земля – это не выжженные солнцем афганские скалы, где нет ничего, кроме голых камней. Вот уже и спасительный туман.
Ахмед чувствовал под ногами мягкую пружинящую землю, и это ощущение придавало ему уверенности, а близость долгожданной свободы утраивала силы. Он почти сравнялся с Мадиной, которая бежала впереди, указывая дорогу, а ворвавшись в поднимающуюся со дна ущелья пелену тумана, даже обогнал ее… Слава Аллаху! Он спасен! Спасен!!! А ведь до последнего момента он не верил, что ему удастся вырваться из цепких лап российских спецслужб, схвативших его за горло в поезде на мурманском вокзале. Их хватка казалась мертвой, но тем не менее ему и Мадине удалось ее разорвать. О, всемогущий Аллах, Мадина все-таки сделала это! Эта женщина вновь вернула его к жизни, потому что те пять ужасных месяцев, проведенных им в российской тюрьме, он не жил, а существовал. Но теперь все изменится. Он вернется назад героем. Мучеником, прошедшим через вражеские застенки, но сохранившим свой боевой дух и свою беспощадность к врагам, за которую он и получил свое грозное прозвище Карающий Ахмед. Это будет второе пришествие Карающего Ахмеда! И враги еще будут в ужасе трепетать перед ним!
– Пригнись.
Ахмед обернулся. Мадина, остановившаяся позади него, подавала ему недвусмысленные знаки. Он послушно присел на корточки. А Мадина, опустившись на одно колено, прильнула к ночному прицелу своей снайперской винтовки и в течение нескольких минут осматривала склон ущелья, проверяя, не гонятся ли за ними спецназовцы. Сейчас она была его глазами. Без прибора ночного видения Ахмед был так же слеп, как и в том мешке, который постоянно надевали ему на голову конвоиры, и мог полагаться только на слух. Но, судя по доносящимся из ночи звукам, преследователи безнадежно отстали. К такому же выводу пришла и Мадина.
– Никого, – сообщила она, опустив винтовку. – Но с рассветом они непременно начнут прочесывать ущелье. Поэтому мы должны скорее выбираться отсюда. – Мадина сунула руку в нагрудный карман своей армейской куртки и вытянула оттуда за шнур ключ от наручников. – Взяла на всякий случай, – объяснила она. – Как видишь, пригодился. Повернись.
Ахмед живо повернулся спиной к своей освободительнице и подставил ей скованные наручниками руки. Мадина тут же разомкнула замки и сняла с него стальные браслеты.
– Давай за мной.
