Обычные истории из жизни обычных людей. Радости и горести, смех и слезы, любовь и ненависть. И немного волшебства, ожидание чуда, которое обязательно случится.
Актриса
Это был провал. Полный и позорный. Разом перечеркнувший всё, к чему она шла целый год. Ещё один год! Репетиторы, деньги, которых в семье и так негусто. Мамины надежды, папино неверие. И надежда даже через неверие – а вдруг? Вдруг талант?
Роскошные кудряшки, и великолепно, как ей казалось, рассказанная басня, не помогли и в этот раз. Вылетела с треском после первого тура. Снова. Второй год подряд. Мама смотрела с жалостью и разочарованием – сколько всего она вкладывала в это поступление. Уж Стаська-то знала. А теперь что?
– Выше головы не прыгнешь, – сказал отец и покачал головой, и на мать взглянул многозначительно. В продолжение разговора – уже длиною в Стаськину жизнь, плюс девять месяцев на беременность, пока мама Стаську носила. Вечное противоборство – мама в небесах, а папа поближе к земле, к реалиям. Вот тебе – получай! Сколько раз сказано! Сама живешь непонятно чем и где, ещё и девчонке голову заморочила. Внушила идею сумасшедшую, отношения к действительности не имеющую. Актриса! Какая из неё актриса? Актрисы другие. Ногастые, грудастые, губастые. А Стаська? Так, милый кудрявый колокольчик. Только деньги зря потрачены. Лучше бы телевизор купили цветной. И никакой Москвы больше! Пусть здесь поступает. В пединститут. А там видно будет. Может, замуж выскочит, ребенка родит, дурь из башки кудрявой вылетит, когда с жизнью настоящей столкнется. А не то пусть на работу идёт секретаршей. Устрою к Павлу – ему как раз требуется. Пусть узнает, как это – деньги зарабатывать, а то привыкли тратить. Одна в эмпиреях витает, другая тоже приучается. Нет, с меня хватит!
Пришлось Стаське отдавать документы в местный университет на филфак. Экзамены сдала хорошо, даже блестяще, всё-таки два года с репетитором.
Первого сентября притащилась уныло – вот тебе и Москва… Ну и ладно – корпус новый, сентябрь солнечный, кудряшки всё такое же впечатление на мальчишек производят. Жить можно… Подружилась с Маринкой, страшненькой, веснушчатой, в очках. Стаська только с такими и дружила, для фона, подчеркнуть собственную неотразимость.
Насчет кудряшек – точно. Вон этот – симпатичный, глазастый – сражен наповал. Ничего мальчик, среди девчоночьего курса всего четыре парня, и этот – самый умный и красивый. Очень красивый: глаза большие, ресницы длинные, волосы волнистые, темные. И постарше года на три – после армии, после работы каким -то там ассистентом на местной киностудии. А как хорошо стихи читает, пожалуй, даже лучше, чем Стаська, и уж точно, лучше многих на том экзамене в Москве. Просто, без пафоса, но очень как-то проникновенно, до мурашек по коже. Эти самые мурашки у неё постоянно: и от взглядов его, и от случайных (будто бы) прикосновений. И тепло от груди к ногам ласковой волной от одного имени – Сла-а-а-вик…
Как-то быстро организовался театральный кружок – несколько ребят без руководителя, сами по себе. Маринка, Джамик с третьего курса, три девочки со второго, Славик, и, конечно, Стаська – звезда экрана. Весело проводили время: болтали, шлялись по городу, чуть-чуть – самую малость – выпивали. Но, главное, конечно, театр: репетиции, подготовка к спектаклю – сладостные, заветные для Стаськи, слова.
Она ожила, воспряла духом. Приходила из универа счастливая, роль учила. Мама, уныло слонявшаяся по комнатам, люто переживая дочкину неудачу, не разделяла её восторга: а дальше что? Смысл во всей этой самодеятельности? Надо отца уговаривать. И на следующий год снова…
Но Стаська далеко не заглядывала, ей было хорошо здесь и сейчас: главная роль, премьера всё ближе. Уже разрешили отыграть спектакль в Главном зале университета, а тут ещё Славик с его глазами и ресницами.
Ставили «Божественную комедию». Славик придумал поставить пьесу по мотивам кукольного спектакля. Получалось здорово, почти гениально. Джамик – Адам, Маринка – Ева в первом неудачном варианте – ну это естественно, Стася – второй удачный вариант, и это тоже более чем естественно.
Славик – режиссер и по совместительству Бог, эту роль он не мог доверить никому, с чем Стася соглашалась полностью, чувствовала, что Славику придется быть в её в жизни и тем, и другим.
Она влюбилась по уши: горячо, страстно, как того требовала её натура, два года воспитываемая на монологах, отрывках, этюдах.
Закружилось, загорелось – и в омут головой.
Славик страстный до умопомрачения, после проведённых с ним минут или часов, – это уж как повезёт и где повезёт: в общежитской комнате у сокурсников, дома у Славика, пока все на работе, на чердаках, один раз в подъезде, – Стаська ходила осунувшаяся, с провалившимися глазами. Тело ныло, голова горела, и стонало всё внутри от любви и желания.
– Ещё, ещё! – просила она, и всё вокруг было – любовь.
Приближалась премьера. Заканчивались последние приготовления, репетиции.
Зал набился битком. В узенькую прореху между кулисами Стаська наблюдала, как в первых рядах рассаживаются преподаватели, а вот и девчонки с её курса – глаза завидущие, всё за её спиной шушукаются, обсуждают, а впрочем, плевать, она к этому привыкла.
А вот и Славик! С кем это он?
