Проклятье, я уже представляю, как Кэт будет читать мне нотации. Моя лучшая подруга – правильная до мозга костей, а я… неправильная, даже отвратительно сломленная. Но я ношу доброжелательную маску и никому не показываю своих слабостей.
А сегодня еще и веду себя иначе, хотя вчера я сломалась. Ненадолго.
Провалив очередное прослушивание, я вернулась в пыльную комнату и играла на скрипке до тех пор, пока слезы не опустошили меня, но зудящая мозоль на шее продолжала служить постоянным напоминанием.
Я ненавидела себя.
Ненавидела отвратительные слова из прошлого и мое больное сознание. И собственный голос, который мне не подчинялся.
Вечер закончился тем, что я выпила несколько стопок текилы и включилась в игру.
В конце концов, «правда или действие» всегда было паршивым занятием, не так ли? Но моя задача не такая уж и невыполнимая: мне просто нужно добраться до особняка и метафорически заняться кражей.
Есть еще одно. Пожалуй, самое важное:
Их жажда насилия была настолько сильна, что четверка организовала жестокое и кровавое посвящение в их эксклюзивный клуб.
Количество крови и жестокости было просто за гранью понимания, но каждый молодой человек хотел стать его частью.
Почему? Знакомства, связи, деньги и беспрекословная вседозволенность.
Вы автоматически поднимаетесь до самого верха пищевой цепочки, становясь жестоким хищником.
Иногда «Дьявол» транслировал часть зверств в свои закрытые соцсети. Никто не боялся последствий, потому что их семьи настолько богаты, что скрыть преступление не составляет большого труда. В том числе скрыть реальное убийство.
Я знаю, что в прошлый раз Боулмен практически проломил череп одному студенту, используя гипсовую фигуру Софокла, а Кинг заплатил около двадцати тысяч фунтов стерлингов, чтобы тот мог поиграться с телом, как с гребаной пиньятой, наполненной игрушкой и конфетами.
Это не просто отвратительно, это бесчеловечно, неправильно. Аморально.
Однако для «Дьявола» насилие – это искусство,
И все закрывали на это глаза.
Весенняя инициация будет уже в следующую субботу. А в эту… я во что бы то ни стало собираюсь выполнить свое чертово действие.
Наконец, перед моими глазами появляются высокие ворота особняка, и я с облегчением выдыхаю, чувствуя, как мои легкие горят от долгого бега.
Я знаю, что я не должна быть здесь.
Возможно, это ошибка, которая будет стоить мне головы.
Но какая-то часть меня хотела доказать, что я не просто тихая и правильная Элеонор Смит, поэтому я украла чужие ключи и вторглась на чужую собственность.
Несмотря на то, что в этом поместье в основном живет только Вивьен, я чувствую отвратительную атмосферу, заставляющую меня замирать. Мои дрожащие пальцы проводят по черной ковке и гладят огромный замок.
Наверное, не нужно было смешивать сорокаградусный алкоголь с остатками сильного снотворного и транквилизаторами.
Следы, которые я оставила, медленно стираются дождем, поэтому, если меня захотят убить, никто не узнает, что произошло на самом деле. Мой позвоночник вздрагивает от ледяного адреналина.
Ох черт, это отвратительный настрой.
Дрожащей рукой я достаю из кармана куртки ключ, вставляю его в замочную скважину и поворачиваю ровно три раза.
Понятия не имею, почему Кинги забывают про такие базовые вещи, как сигнализация и электронные замки, хотя трудно найти человека, который бы по доброй воле сунулся на их территорию.
Густой воздух наполняется жутким предчувствием.
Я осторожно шагаю по внутреннему двору, рассматривая пугающее трехэтажное здание.
Его каменные стены покрыты зелеными мхами и трещинами, словно память о былом величии постоянно напоминает о своём присутствии. Темные окна, будто безжизненные глаза, вглядываются в окружающий мрак.
Под туфлями шуршит гравий, а ветер пробирает до самых костей. Моя одежда не очень подходит для бега, но я никогда не думала, что буду носиться по лесу, как безумный кролик.
