Акцентуированные личности полностью

То же можно сказать о Тартюфе Мольера, который под личиной елейного ханжества совершает величайшие гадости. Можно было вспомнить и о миледи из «Трех мушкетеров» Дюма, истинной дьяволице в обличье красивой женщины. Ее притворство так совершенно и убедительно, что, несомненно, носит истерический характер. Молодой офицер Фельтон должен доставить миледи к месту назначения как преступницу, но миледи, находясь под конвоем, сумела так оплести своего конвоира, что он под конец пути видит в ней чуть ли не ангела, преследуемого низкими людьми. Фельтон преклоняется перед ней, «как перед святой», она же толкает его к гибели, такой ценой покупая свободу. Теперь у нее развязаны руки и она может совершить подлость в отношении Констанции Бонасье, которую также подкупает «своей притворной ангельской улыбкой».

Конечно, привлечение такого фактора, как истерические элементы в структуре личности, может в какой-то мере смягчить отрицательную оценку подлого поступка, но ни в коем случае не снимает ее полностью. Впрочем, истерия не противоречит наличию у человека нравственных принципов.

Выше мы рассмотрели преобладание эгоистических устремлений в тех случаях, когда альтруизм, если и был представлен, то в зачаточном состоянии. Однако существует к такое положение, когда сила эгоистических интересов подавляет всякие проявления альтруизма даже тогда, когда он заложен в человеке. Эффект в общем примерно одинаков. Но все же интенсивность активного, «наступательного» эгоизма обычно заметнее. Особенно сильно разрушительное действие эгоизма сказывается у люден честолюбивых, честолюбие также принадлежит к сфере стремлений и склонностей.

Превосходную иллюстрацию честолюбия такого плана дает нам Стендаль в романе «Красное и черное». Все мысли и поступки Жюльена Сореля подчинены честолюбивым планам. Для него не свойственно паранойяльное честолюбие, так как ни подозрительности, ни патологической обидчивости в его реакциях нет. Отсутствует и паранойяльная борьба за «правду». Правда, в романе неоднократно упоминается о том, что Жюльен с ненавистью смотрит на представителей высшего общества, однако в этом сказывается лишь досада честолюбца, но отнюдь не протест угнетенного человека. Поэтому Жюльен ни к кому не настроен враждебно и никогда не чувствует серьезной обиды. С другой стороны, ему чуждо и желание быть в центре внимания, свойственное истерикам. Он не склонен к притворству, напротив, часто фальшь, царящая в высших сферах, Жюльену отвратительна. Внешний блеск человека должен быть лишь спутником уважения, которое он вызывает у окружающих,

Уже в юности Жюльен мечтает о славе. Его идеал – Наполеон (с. 70):

В продолжении многих лет не было, кажется, в жизни Жюльена ни одного часа, когда бы он не повторял себе, что Бонапарт, безвестный и бедный поручик, сделался владыкой мира с помощью своей шпаги. Эта мысль утешала его в его несчастьях, которые ему казались ужасными, и удваивала его радость, когда ему случалось чему-нибудь радоваться.

Взаимность госпожи де Реналь Жюльен решается завоевать только из честолюбия. Ему удается получить первое доказательство ее чувства (с. 106):

Госпожа де Реналь, совершенно упоенная своей любовью, пребывала в таком блаженном неведении, что даже не упрекала себя ни в чем. Всю ночь она не сомкнула глаз: счастье не давало ей уснуть. Жюльен сразу заснул мертвым сном, совершенно изнеможенный той борьбой, которую в течение целого дня вели в его сердце застенчивость и гордость.

Когда вскоре после этого госпожа де Реналь делает отчаянную попытку своей холодностью, строгостью порвать с Жюльеном, это вызывает у него не страдания, а только высокомерное возмущение (с. 132):

На его лице можно было прочитать только гнев и возмущение... На подвижном лице его отразились оскорбленная гордость, гнев.

Теперь госпожа де Реналь покорена окончательно; она ищет любви Жюльена, еще больше подогревая его честолюбие (с. 132):