«Здравствуй сын,
пишу до тебя с оказией. Люди, что передадут тебе сие письмо, надежны вполне, но вот обстоятельства, надо полагать, могут сложиться разные. А потому имен я не называю.
У меня по прежнему все неплохо, живу в Париже, но собираюсь перебираться в Германию, там есть те, кто заинтересован в твоем старом батюшке, кто верует, что я еще на что-то годен.
Не знаю, сыне, может, на что и сгожусь. Ибо красная холера, что поглотила землю нашу, зубами в нее вцепилась крепко и, думается, сама не отпустит более уже никогда. А потому надежды, что в Россеи Матушке все само придет на круги своя, тают с каждым днем и нужно как-то помогать провидению.
Так что сам я родного краю и не увижу наверное. Плохо на чужбине русскому человеку, но я креплюсь. Да и не бедствую, как ты знаешь.
А вот за тебя душа болит. Так что спешу сообщить, чтоб знал ты, есть и у тебя от достояния нашего. Это то, что предки наши собирали кропотливо, не надеясь на авось и день завтрашний.
По той же причине, по какой имен я не называю, указывать и на место, где припрятал я достояние рода, напрямую не стану. Ты, сын, вспомни хорошо, о чем я тебе рассказывал об городе небольшом, откуда корни наши пошли. Предания вспомни, да подумай о том, что запасливые предки наши делали, когда беда надвигалась на них.
Но если не вспомнишь, то оставил я подсказку, видно и тогда, в 18-м, чуя душою своей, что не самому мне доставать спрятанное придется. Сходи на могилу своей бабушки, там на деву, что печалится по ней, посмотри. В той деве и подсказка имеется. Думай сын, вспоминай. Удачи тебе кровинушка моя.
С возможной оказией напишу опять.
В этом месте лист был оборван — ровненько так, как по линеечки. Видно сложили его прежде и ногтем придавили, а потом уж и рвали. Значит, не случайно, по неосторожности, это произошло, а сделано преднамеренно. Но отметил я данный факт машинально — задней мыслью. А вот на переднем плане маячила мысль — все!
Все теперь понятно, все открылось, и таинственности в происходящем больше нет. Зарыл где-то в наших краях купец Свешников клад, а сынок его теперь объявился и ищет те сокровища. Только вот, сволочь такая, не тихо себе с лопатой по оврагам промышляет, а собрал банду, вдумчиво пристроил людей на предприятия, дом на отшибе прибрал, и дошел до того, что стариков убивать начал!
Да и в смерти предшественника моего виноват он. Как близко Владимир Прокопьевич подобрался к разгадке, что этот гад пошел на убийство офицера милиции?
Да, и тетя Паша еще… которая видно где-то увидела и признала младшего Свешникова. Вот только совпадение ли это, что убили ее сразу после нашей встречи, или все же доложил кто, что в гости она меня зазывала?
Но в любом случае, сволочь и падаль этот Свешников… и я наверное впервые в жизни пожалел, что не знаю более крепких бранных слов.
Отвлек меня от этих мыслей, спустившийся сверху Михаил Лукьянович. Он вошел, приглаживая влажные волосы, видно заходил в привратницкую и умывался спросонья:
