Вставив кинжал ручкой между камнями, он с размаху сел на острие. Потерявшего сознание, истекающего кровью богатыря погрузили на телегу и увезли в больницу. Месяц спустя он вернулся. К этому времени эпизод на годекане имел однозначную интерпретацию: зад Тяжелого Ахмеда оскорбил своего хозяина, за что и претерпел тяжкое наказание. Сам Ахмед ни в чем не виноват, честь его не пострадала.
Вспомнив Тяжелого Ахмеда, Ильяс снова заскрежетал зубами. Там — непристойный звук, а тут — шесть убитых! Значит, надо себе руки-ноги отрубать, глаза выкалывать, язык отрезать…
Бузуртанов налил еще фужер, поднес ко рту, но внезапно передумал и поставил обратно на стол. Пить надо с друзьями, родственниками, соседями, в атмосфере дружеского общения, с тостами, шутками, песнями. Только неверные глотают водку с горя в одиночестве. Ильяс никогда не чувствовал себя одиноким. У него было шесть братьев, куча дядьев, много друзей… Сейчас он оказался оторванным от всех и ощутил, что не может так существовать. Горец без своего клана — никто.
«Надо отомстить, — пришла привычная мысль. — И тем, кто убивал, и продажным ментам. Пусть потом делают с ним, что хотят. Месть восстанавливает намус…»
Тяжело поднявшись, Бузуртанов последний раз взглянул в окно. Трупы увезли, люди в форме и в штатском что-то меряли, фотографировали, записывали. Оттолкнувшись ладонями от стола, Ильяс развернулся и нетвердой походкой двинулся к выходу. Официант незаметно наблюдал за ним, и лишь когда страшный посетитель спустился по лестнице, он решился выйти из укрытия. На скатерти тут и там между тарелками лежали деньги.
«Чудно! — подумал халдей, собирая купюры. — Обычай такой у них, что ли…»
Пересчитав оставленную сумму, официант пришел в прекрасное настроение. Больше, чем стоил бы весь стол, а он подал только закуски, горячее уйдет другим клиентам. Значит, сегодня он в наваре. Смена начиналась удачно. За окном, правда, стреляли, но сейчас в Москве каждый день стреляют. Главное, в ресторан не попали, даже стекол не разбили. Спрятав деньги в карман, халдей улыбнулся.
По крайней мере один человек из причастных к организованному Ильясом Бузуртановым застолью остался им доволен.
Инспектор Иорданидис аккуратно вложил в досье поступившие документы. Отчет группы негласного наблюдения. Три сообщения информаторов. Составленная им самим аналитическая справка.
Влакос не отрываясь просматривал свои бумаги. Судя по их количеству, контрразведчик не терял времени даром.
— Держи, Грегорис! — Полицейский перебросил досье на соседний стол.
Угу. — Влакос по-прежнему не поднимал головы.
— В деле появился новый фигурант. — Андреас откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Некто Христофор Григориадис…
— Кто?! — вскинулся контрразведчик.
— Христофор Григориадис, — повторил инспектор. — Живет на Миконосе, в своей вилле, достаточно богат, имеет широкие контакты с самыми разными людьми. Вчера к нему приходил Адам. Ну, тот парень, который выловил акваланг. А что, вы уже встречали это имя?
— Пожалуй, нет… — На лице Влакоса отразилось усилие воспоминания. — Григориадис… Точно нет.
Но, отложив свои бумаги, он тут же занялся изучением полицейского досье. Христофор Григориадис был хорошо знаком контрразведке Республики Греция как многолетний резидент американцев в островной зоне. Но каким боком ЦРУ может быть завязано в этой истории?
Бегло, но внимательно просмотрев документы, Влакос ненадолго задумался.
— А этот гость, мистер Кордэйл, когда он объявился у Христофора?
Иорданидис улыбнулся.
— Именно тогда. Но… он гражданин США, паспорт выдан консульским отделом американского посольства.
— Это меняет дело. — Контрразведчик кивнул, будто снимая вопрос с повестки дня. На самом деле он хорошо знал, что резидент ЦРУ может без особого труда получить американский паспорт для представляющего интерес человека.
В лежащей перед ним бумаге сообщалось о бегстве за границу генерала КГБ Верлинова, прикладывалась биографическая справка на перебежчика. Матерый кит! Такой представляет несомненный интерес для разведки любого государства…
— Знаешь что, Андреас… — Влакос немного помедлил, но закончил фразу: — Надо присмотреться к гостю господина Григориадиса. Возможно, придется негласно обследовать виллу и яхту досточтимого Христофора.
— Только что ты говорил совершенно другое, — удивился полицейский.
— Я на миг забыл, что мы работаем в одной упряжке. Не обижайся! — Контрразведчик обаятельно улыбнулся.
Пока Иорданидис плел паутину агентурной сети вокруг владельца яхты «Мария», Влакос запросил по своим каналам материалы о прошлой жизни Григориадиса. Но архивы греческой контрразведки не идут ни в какое сравнение с секретными хранилищами ведущих мировых спецслужб, поэтому куцая биографическая справка явилась единственным итогом проведенного поиска. Поскольку девяносто процентов уличающей информации добывается путем наружного наблюдения, прослушивания телефонных линий и агентурными разработками, Влакос обосновал необходимость применения всех этих методов к офицеру ЦРУ, действующему под «крышей» американского посольства.
