— Выслушайте диспозицию. Вы посетите виллу на шоссе, а если понадобится, и пивную Груффе. Надо обязательно найти оригинал левеновского письма. Учтите, что поиски в обитаемом доме ведутся по совершенно иным правилам, чем в пустой конторе. А это снаряжение, которое мы используем в дальнейшем.
Норкотт выложил на стол трубку длиной сантиметров тридцать, похожую на велосипедный насос, пневматический пистолет, коробочку с патронами 9-го калибра, пластиковый мешочек с оперенными стрелами, металлический цилиндр с распылителем, два маленьких транзистора 10x2 сантиметра с надписью «Стандартное переговорное устройство» и четыре тюбика, похожих на упаковки губной помады с клеймом «Томми. Сделано в Японии».
— Пневматический пистолет стреляет стрелками с ядом — идеальная вещь для нейтрализации собак. Не уколитесь, синтетическое кураре — вещь нешуточная. Опять же для собаки «тигриный помет» в герметичной упаковке. Понюхав его, животное впадает в прострацию. Этот аэрозоль — последнее изобретение американцев, полиция применяет его для разгона уличных демонстраций. Усыпляет при разбрызгивании в лицо. Осторожней, не нажмите случайно на распылитель — Ромоло придется туго, если вы заснете на ходу.
— А что за вещество?
— Фенилхлорметилцетон. Вы химик-любитель?
— Нет.
— Большое упущение. Теперь переговорное устройство. Им можно пользоваться только при крайней необходимости. Пеленгация коротковолновых передач во Франции ведется довольно эффективно. Послание рискует попасть на стол уполномоченному контрразведки по Страсбургу и вызвать любопытство. Зато эти миниатюрные сигнализаторы позволят нам синхронизировать действия.
Он указал на «губную помаду».
— Зибель, скажем, стережет площадь Брой и, пока Левен сидит в конторе, держит включенным приемник в своей машине. А вы, находясь в нескольких километрах, слушаете программу. Черт! Забыл наушники. Придется съездить завтра в Швейцарию.
— Но завтра же воскресенье.
— Я знаю радиомагазин, который открыт по воскресеньям.
— Статья 179 швейцарского уголовного кодекса: вторжение в частную жизнь.
— Вы изучали швейцарское право?
— Не специально. Я ознакомился с законодательством соседних стран, касающимся шпионажа. Профессиональный интерес.
Норкотт одобрительно кивнул:
— ЭНА прививает добросовестность, редкое качество по нынешним временам. В дальнейшем полезно помнить, что Швейцария запрещает применение электронных подслушивающих устройств на своей территории. А их продажа на экспорт не только разрешена, но и поощряется.
— Тонкая деталь!
— Дорогой мой, маленькая страна с четырьмя языками, окруженная постоянно воюющими государствами, должна пускаться на все ухищрения, чтобы выжить. Швейцария — чемпион по классу выживания… Итак, Зибель настроил свой приемник на программу станции Пари-Интер. Для вас это означает, что Левен находится в конторе. Иными словами, без алиби. Служба прослушивания эфира не обратит внимания на передачу официальной радиостанции.
— Н-да, недаром именно англичанин написал книгу под названием «Об убийстве как об одном из изящных искусств», — с восхищением сказал Шовель.
— Но это ваш Наполеон заметил: «В любви и на войне все дозволено». Вопросы есть?
— Нет.
— Тогда уберите снаряжение в тайник.
— Но мне очень хочется посмотреть вашу снасть. — Шовель осторожно отвинтил тюбик с «тигриным пометом» и понюхал. — Впечатляет. Но, честно сказать, и огорчает тоже. Я думал, настоящее дело непохоже на кино. Выходит, я ошибался…
— Дорогой Ален. Я ведь не привез стреляющих авторучек из амуниции Джеймса Бонда. Все это коммерческая продукция, чуть-чуть приспособленная для удобства пользования. Любой человек может довести радиус действия этих «томми» до восьми километров, достаточно вмонтировать туда тонкие кристаллы и мощные микробатарейки.
— Вы инженер?
— Ничего похожего. Я просто секретный агент, желающий выжить. — Он улыбнулся. — Но война вытащила меня из Оксфорда, я собирался стать археологом.
Ромоло одну за другой без шелеста отодвигал ветви бирючины. Присев на корточки в сырой траве, Шовель дышал сквозь колпак. Ночная щетина цеплялась за тонкую материю. Скрытое лицо создавало иллюзию безопасности.
Стоп. Ромоло перевалил через ограду и знаком позвал Шовеля. Луна едва проглядывала сквозь клубы облаков. Дом приближался пока еще бесформенной белесой массой. Шовель наткнулся на руку итальянца. Стоп.
Дверь на кухню открыта. Шовель присел на пороге и сменил мокрые тапочки на сухие, лежавшие за пазухой. Лучик Ромоло высветил линолеум, он пах энкаустиком. Пауза. Темнота. Время тянулось бесконечно, пока глаза не начали различать предметы. Ага, вот дверь в комнату. Спокойно. Дверь подалась без скрипа.
В комнате Мартина было прохладно. Напротив открытого окна стояла кровать, на подушке отчетливо темнела голова. Шовель сделал шаг, еще шаг, вынул из кармана цилиндр, вытянул руку и утопил кнопку. Легкое шипение. Два — три вздоха спящего человека. Шовель затаил дыхание. Все.
Быстро подойдя к окну, он прочистил легкие. Уличный фонарь отбрасывал во дворе длинные тени голых деревьев.
