Не доезжая Ваиху, старик попросил нас остановить машину, и дальше мы пошли пешком. Светила яркая луна, и, когда мы спустились к самому обрыву, я снова увидел внизу седой прибой, штурмующий в ночи лавовую баррикаду. Сантьяго нес самодельную веревочную лестницу: две тонкие веревки с редкими перекладинами. На краю скалы мы остановились, и жена «Сына вождя» передала старику пакет, из которого он достал зажаренную в банановых листьях курицу. Сантьяго предложил мне гузку, «потому что я тебе показываю пещеру». В пакете лежал еще печеный батат, но я получил только гузку, а другим и вовсе ничего не досталось. Все остальное было положено на каменный выступ.
Внезапно старик, обратившись лицом к морю, негромко запел монотонную песню. И так же внезапно, словно на середине, песня оборвалась. Сантьяго медленно повернулся ко мне и попросил, чтобы я обещал ему оставить в пещере какую-нибудь одну вещь, все равно какую. Дескать, такой «закон». И объяснил, что так как пещера принадлежит ему и в ней покоятся его дальние родичи, он пропел для
После этого он зацепил веревочную лестницу верхней перекладиной за торчащий камень и швырнул ее вниз с обрыва.
Я лег на живот и посветил фонариком. Мы находились на широком карнизе, ниже которого лестница свободно висела в воздухе. Сантьяго велел сыну раздеться до трусов — он должен был спускаться первым. Там, где лестница прилегала к скале, было трудно ухватиться за веревки, а расстояние между перекладинами показалось мне очень большим. Всего десять метров отделяло нас от беснующихся волн, но и двух было достаточно, чтобы, сорвавшись, разбиться насмерть о купающиеся в пене острые камни.
Спустившись метра на три, сын Сантьяго вдруг исчез. Лестница опустела, и, сколько мы ни светили фонариком, никого не было видно. Очевидно, он нырнул в какую-нибудь щель в скале, скрытую от нашего взгляда. Энлике, спускаясь следом, тоже пропал из виду в этом месте. Только к спуску приготовился третий, как мы с удивлением увидели, что «Сын вождя» во всю прыть карабкается обратно наверх.
— Ты видел что-нибудь? — спросил я.
— Да, там длинный туннель, он ведет в пещеру.
— А в пещере что?
— Вот этого я не видел. Я не стал входить, я не привык к пещерам.
— Кто не привык к пещерам, боится демонов, — объяснил старик Сантьяго.
Энлике подтвердил, что это так. Жена испуганно смотрела на него и явно радовалась, что супруг вернулся в сохранности.
Когда пришла моя очередь спускаться вниз по тонким перекладинам, я трусил не меньше, чем Энлике, хотя и по другой причине. Меня тревожил ненадежный камень, на котором висела лестница, и тревожили собственные слабеющие пальцы, которыми я не мог как следует взяться там, где веревка прижималась к скале. А чтобы дотянуться ногой до следующей перекладины, приходилось складываться так, что колено опорной ноги упиралось в подбородок. Наконец я миновал изгиб карниза и почти сразу увидел в стене узкую щель.
Взявшись покрепче руками за веревки, я стал лицом вверх продеваться сквозь лестницу, пока не попал ногами в щель. Качаясь в воздухе, я с превеликим напряжением втиснул их внутрь до колена, потом, вися на локтях, сделал новое усилие, но мне не во что было упереться, веревочная лестница только отклонялась все дальше назад. Тогда я начал подтягиваться пятками. У меня вся спина разламывалась от боли, когда я наконец подтянулся настолько, что можно было отпускать одну руку, чтобы поискать на скале более надежную опору. Тут лестница раскачалась так, что едва не выдернула меня из туннеля. Наконец я решился разжать вторую руку и повис лицом вверх — половина корпуса в щели, половина торчит наружу. «Сын вождя» всю эту часть пути одолел шутя… Только забравшись в туннель с головой, я почувствовал себя в безопасности. Ногами вперед я прополз еще несколько метров, вылез из прохода в пещеру с низким сводом и облегченно вздохнул там, где Энлике оробел и отступил.
В тайнике горела свеча, зажженная сыном Сантьяго, и когда я сел, то увидел, что мы окружены скелетами. Здесь, завернутые в циновки из камыша
В это время едва не случилась беда. После меня настала очередь Арне заниматься воздушной эквилибристикой на лестнице. И в разгар поединка с веревками, протискиваясь в узкую щель, он сломал ребро. Да так, что потом всерьез утверждал, будто слышал треск. От боли он чуть не выпустил веревку, а тогда быть бы ему на дне пропасти.
Мы втащили его в тайник, и то, что он здесь увидел, заставило его забыть про боль. Стиснув зубы, археолог ползал по камням, изучая низкую пещеру.
