Аку-аку полностью

Его приятели явно испытали великое облегчение. Маленький Атан вытер со лба обильный пот, хотя единственным источником тепла был огарок свечи, наклонивший к выходу дрожащее пламя. Скованность прошла, троица оживленно жестикулировала, невольно оттеняя надменную спесь вышедшего.

Через несколько минут мрачный тип появился снова, держа под мышкой легкий плоский сверток из камыша тотора, а в руке — тяжелую корзину из того же материала. Отдав сверток брату, чтобы тот положил его на стол, Хуан снова подошел ко мне и замер. Он пристально глядел на меня, не торопясь вручать корзину. Я тоже стоял недвижимо, изображая безучастность и гордое презрение. Вдруг Хуан Хаоа повернулся и протянул корзину Андресу. Тот в свою очередь передал ее мне. Взяв корзину, я поблагодарил Хуана за то, что он сперва вручил «ключ» старшему брату. Мои слова не произвели никакого впечатления на угрюмого малого. Помедлив немного, он внезапно устроил мне новый экзамен.

— Что здесь лежит? — раздельно спросил он, указывая пальцем на сверток. — Покажи мощь своего аку-аку!

Опять все четверо испытующе смотрят на меня. Я напряг до предела свои мыслительные способности. Обычно такие экзамены только снятся человеку, и это называется кошмаром, когда чувствуешь, что провал грозит невесть чем. Сверток был величиной с портфель, слишком плоский, чтобы в нем могло содержаться какое-нибудь изделие из дерева или камня. Мастерски сплетенная обертка легкостью и гибкостью (это было видно, когда Андрес клал ее на стол) напоминала большой конверт. Зная, что держу в руках «ключ» от пещеры, я не сомневался, что сверток взят оттуда же. И сплетена обертка так же, как корзина.

Мне вспомнились красивые изделия из перьев, которые нам часто приносили пасхальцы: копии старинных венцов и длинные нити из убора для плясок. Первые исследователи записали, что на острове Пасхи знатные люди носят плащи и головные уборы из перьев, совсем как многие индейские вожди в Мексике и Южной Америке. Может быть, нечто в этом роде, сделанное уже недавно, хранилось в тайнике Андреса? Изделие из перьев — неплохая идея. Но что именно? Венец или что-то еще? Мои экзаменаторы ждали как на иголках. Ладно, рискнем.

— Мой аку-аку говорит: кон плюма, перо, — сказал я осторожно и неопределенно.

— Нет! — прошипел фанатик и подпрыгнул, словно тигр. — Нет! — яростно повторил он. — Спроси своего аку-аку еще раз!

Он изогнулся по-кошачьи, злорадно и торжествующе улыбаясь. Маленький Атан вытер пот со лба, лицо его выражало полное отчаяние, и он умоляюще смотрел на меня — мол, вразуми ты своего аку-аку! Туму и Андрес медленно подошли ко мне ближе с видом недоверчивым и угрожающим. Мне стало не по себе. Ведь я непрошеным гостем вторгся в святая святых этих фанатиков… Мало ли что сейчас может случиться, а никто не знает, где я нахожусь. Кричи, зови — в деревне не услышат. Мои товарищи подумают, что я сорвался с обрыва или застрял в какой-нибудь тайной пещере. Нигде в мире нет такого обилия укромных уголков, где может бесследно исчезнуть человек, и никто ничего не заподозрит…

Так что же все-таки в этом свертке? Я мог только гадать. Может быть, тапа — лубяная материя?

— Какая-нибудь одежда?

— Нет! Спроси своего аку-аку еще раз, и спроси как следует!

Пасхальцы подступили ко мне совсем близко. И, думая, что же такое может лежать в свертке, я в то же время лихорадочно соображал, как отбиваться и куда бежать, если что.

— Материал, — сделал я последнюю попытку, вспомнив опыт наших радиовикторин.

Я услышал в ответ какое-то рычание. Потом мне предложили развернуть сверток; вся четверка стояла с чрезвычайно грозным видом. Развязав шнурок из камышового волокна, я достал книгу без переплета, исписанную замысловатыми знаками ронго-ронго, вроде драгоценной тетради «деревенского шкипера». Чернила, которыми были выведены эти своеобразные символы, сильно поблекли. Внезапно меня осенило: в испанском языке слово «перо» многозначно!

Я швырнул книгу на стол, так что свеча чуть не погасла, и негодующе выпрямился.

— Мой аку-аку был прав! Он сказал кон плюма, и ведь это написано кон плюма — пером!

Тотчас все переменилось. Пасхальцы отпрянули и обалдело уставились друг на друга. Не я, а они ошиблись! Угрюмый бородач с молниями во взоре скис. Такого оборота он никак не ожидал.

Первым молчание нарушил маленький Атан. С трудом переводя дыхание, он пролепетал:

— До чего же у тебя могущественный аку-аку!

Его слова зажгли искру ревности в душе моего противника.

— Посмотри на аку-аку в книге, — сказал он. — Вот!

Он перелистал свою диковинную книгу, пока не дошел до нужного разворота. Слева — сплошь загадочное рисуночное письмо без каких-либо толкований. Справа — повторено двадцать знаков, и рядом корявыми латинскими буквами написан перевод на рапануйский язык. А в самом низу страницы выцветшими бурыми чернилами отдельно написана одна строка.

— Вот аку-аку, — буркнул Хуан, показывая мне на эту строку.

Я прочитал: