Аку-аку полностью

Он дернул себя за волосы, при этом Лазарь так пристально следил за всеми его движениями, что было ясно — для него это такая же новость, как для меня.

Отец Педро завернул отрезанную прядь в кусочек бананового листа и обмотал веревочкой. Потом завязал на веревочке одиннадцать узлов, отнес сверточек в пещеру и положил в каменную чашу, которую накрыл другой чашей. Волосы рядовых членов рода хранятся в другой чаше, в этой же лежат только одиннадцать прядей, большинство рыжие. На первой веревочка с одним узлом, это волосы Оророины, на второй, с волосами сына Оророины, веревочка с двумя узлами — и так далее. Сверточек с волосами отца бургомистра обмотан веревочкой с десятью узлами, а в последнем, с одиннадцатью узелками, лежат волосы дона Педро. Положив в чашу его прядь, отец посвятил Педро в тайны пещеры. Сперва состоялась церемония для сторожащего вход аку-аку, чтобы знал, что теперь еще один человек получил право переступать тайную черту. И мальчик впервые увидел древнюю пещеру Оророины.

Несколько десятков лет дон Педро один хранил секрет, но теперь перед ним встала почти неразрешимая проблема. Его собственный сын, рыжеволосый Хуан — «дитя своего времени», он не ценит старины. Он уже взрослый, женат, но все равно на него нельзя положиться в таких секретных и серьезных делах. Если Хуан узнает, где пещера, он не устоит против соблазна разбогатеть и продаст сокровища тайника людям с первой же увеселительной яхты. Придется, пожалуй, передать пещеру младшему брату Атану Атану — у того сердце чистое, доброе, и он уважает слово предков.

Мы ждали к обеду гостей с военного корабля, поэтому пришлось заканчивать беседу. Бургомистр сказал в заключение, что отныне мы трое объединены братством, это относится и к нашим аку-аку, которые тоже присутствуют здесь.

— Мой стоит вот тут. — Дон Педро показал пальцем на невидимую точку слева от себя, на уровне колена.

Мы выбрались из палатки, и аку-аку, видимо, семенили вместе с нами, если только эта невидимая мелюзга не проходила прямо сквозь стенки. Известна поразительная способность аку-аку перемещаться в пространстве: по словам бургомистра, его аку-аку в две-три минуты мог попасть в Чили и вернуться обратно.

Бургомистр проинструктировал Лазаря, как за один день завершить подъем статуи, когда сам дон Педро уедет на «Пинто» и руководить этой работой будет Лазарь. Тут подъехали на джипах гости, а после обеда я поехал с ними в деревню, чтобы, как было условлено, провести совещание с профессором Пенья в домике патера Себастиана. Сам патер лежал с температурой, но в его кабинете было тесно от множества людей.

Поскольку капитан «Пинто» олицетворял верховную власть на острове, он и открыл совещание. Он, как и губернатор, все время сочувственно относился к нам, особенно после того, как сам посмотрел работу археологов. Мы услышали, что он хочет связаться по радио с командованием военно-морских сил, запросить для нас разрешение увезти с острова статую. Капитан знал, что мы уже ходатайствовали и получили отказ, так как статуи охраняются государством, но ведь мы открыли столько неучтенных раньше идолов, что после нас их все равно окажется больше, чем было до нашего приезда. Рядом с капитаном и его адъютантом сидели губернатор, профессор Вильгельм, профессор Пенья с одним студентом, дальше — наш «офицер связи» Гонсало, Эд и я.

Пенья начал с того, что выразил свою благодарность и восхищение работой, которую проделала экспедиция, потом со словами сожаления предъявил свое полномочие конфисковать все наши археологические материалы. Тотчас поднялся профессор Вильгельм, всемирно известный антрополог, и выступил в нашу защиту. Объяснил, что без лабораторной обработки материалов археологи экспедиции не смогут завершить исследование. И почему никто не предупредил Хейердала, ведь он еще до начала экспедиции на Пасху приезжал в Чили, чтобы разрешить все проблемы?

Верно, сказал Пенья, но произошло досадное недоразумение: разрешение дало министерство иностранных дел, а на самом деле компетенция в этом вопросе принадлежит министерству просвещения.

Я возразил, что и к министру просвещения тоже ходил, он принял меня чрезвычайно любезно и просил сообщить ему, если возникнут трудности и мне понадобится помощь.

Вильгельм немедленно сказал, что все готовы помочь, надо только найти законный путь. И его можно найти, так как закон, составленный с участием его, профессора Вильгельма, оставляет для этого лазейку.

Слова попросил студент. Он заявил, что конфискацию произвести необходимо, потому что в чилийских музеях слишком мало экспонатов с острова Пасхи. «У нас меньше пасхальского материала, чем у кого-либо», — заявил он, и Пенья утвердительно кивнул.