Болезненный брат звонаря промелькнул, будто метеор в ночи, но ливень и исцеление умирающего произвели сильное впечатление на жильцов пещеры. И когда я уже под утро вернулся в палатку, на моей кровати лежала вытесанная из камня оскаленная голова кошки — то ли льва, то ли пумы. Чиркнув спичкой, я увидел, что Ивон не спит. Она рассказала, что несколько минут назад приходил какой-то пасхалец и просунул каменную голову в палатку. Кажется, это был младший брат бургомистра.
Совершенно верно: на следующий день ко мне пришел усатый коротыш с карими оленьими глазами — человек с золотым сердцем, который помог бургомистру, Лазарю и мне перевернуть первый камень с изображением кита. Избавившись от своих страхов, Лазарь давно старался ободрить Атана, тоже владеющего подземным тайником. И тот даже сказал ему, что хочет спросить своего старшего брата, бургомистра, — может быть, он разрешит ему принести что-нибудь из пещеры для сеньора Кон-Тики.
Выглянув раз-другой из палатки и убедившись, что никто не подслушивает, Атан откровенно и прямо рассказал мне все, что знал. Я услышал, что он чистокровный длинноухий, их четверо братьев: старший, глава рода — бургомистр Педро Атан, далее Хуан Атан, Эстеван Атан и, наконец, Атан Атан, которого в честь одного из предков нарекли еще Харе Кан Хива. Каждый из братьев получил по пещере от богатого отца. Атану как младшему досталась самая маленькая, в ней всего шестьдесят скульптур. Он ничего не знает про тайники старших братьев, а они распоряжаются его пещерой наравне с ним. Отцу эта пещера досталась от Мариа Мата Поепое, который унаследовал ее от Атамо Уху, а тот от Харе Каи Хива, автора всех скульптур.
Я знал имя Харе Каи Хива — он значился в родословной бургомистра и происходил по прямой линии от Оророины, единственного длинноухого, уцелевшего после битвы на Поике.
На мой вопрос о кошачьей голове Атан как-то неуверенно ответил, что это изображение морского льва — они изредка встречаются у берегов острова. Но ведь у морских львов нет ушей, возразил я. Верно, сказал Атан, но, может быть, во времена Харе Каи Хива были другие морские львы?
Атана сильное тревожила опасность того, что его пещеру смогут в будущем найти «машиной»; об этом ему рассказал Лазарь. Если бы братья позволили, он предпочел бы вовсе избавиться от своего клада. Как добрый христианин он считал, что лучше всего возложить ответственность на надежно охраняемый музей.
Прямой и простодушный Атан Атан легко поддавался воздействию. К тому же последние события так его поразили, что он и не нуждался в особенной обработке. И через три дня Атан пригласил меня в свою скромную хибарку на краю деревни, где шепотом рассказал мне, что его старая тетка Таху-таху и два старших брата, Педро и Хуан, уже разрешили ему передать пещеру мне. Осталось только получить согласие Эстевана Атана, и тут нужна моя помощь. Пока я дожидался при свете стеариновой свечи, Атан потихоньку сходил за братом в соседний дом. Когда вошел третий брат, я сразу убедился, что еще ни разу не встречал его. Изо всей четверки он один не работал у меня. Атан доверительно рассказал мне, что Эстеван возглавляет команду, которая построила лодку, и только ждет случая бежать на Таити, когда уйдет наш корабль и некому будет их перехватить. Эстеван смешался, но не стал запираться. Он еще ни разу не выходил в море, но старики научили его разбираться в звездах, и он отлично сумеет найти путь в океане.
Так вот он — известный всей деревне кандидат в шкиперы, очередной таитянский беглец! Лет тридцати, красивый, статный, тонкие, решительные губы, открытый взгляд. Как и остальные братья, Эстеван сильно отличался от обычного пасхальского типа, в Европе с первого взгляда никто не узнал бы в нем чужеземца. А между тем он был настоящий длинноухий, прямой потомок Оророины.
«Деревенский шкипер» Эстеван Атан был человек любознательный, он долго расспрашивал меня про плавание плота «Кон-Тики» и про дальние страны. Уже поздно ночью младшему Атану удалось перевести разговор на предков и на родовые пещеры. Эстеван охотно поддержал эту тему, и постепенно выяснилось, что у него в пещере хранится около ста скульптур, когда-то был даже небольшой кофейного цвета кувшин из
