В это время на самом краю протянувшегося дальше на запад обрыва в нескольких сотнях метров от меня показался фотограф. Используя свет предзакатного солнца, он что-то снимал. Сверкали белыми гребнями волны там, где мы утром кружили на катере, тщетно высматривая пещеру.
Но вот на полочке внизу появилась рука с устрашающей каменной головой, дальше последовала голова и тело самого Лазаря. Медленно повторив в обратном порядке все положенные шаги и повороты, он снова очутился на выступе рядом со мной.
— Ключ, — буркнул он, протягивая мне каменную голову.
И опять мне пришлось поплотнее прижаться к скале: Лазарь попросил дать ему завернутые в бумагу ножницы, и надо было вынуть их изо рта, в это же время другой рукой принимая «ключ». Роль ключа исполняла бородатая голова с большими глазами навыкате и какими-то завораживающими чертами лица. От затылка горизонтально, как у животного, шла длинная шея.
Лазарь сказал, чтобы я положил «ключ» на выступе возле моей головы, и пришла моя очередь исполнить малоприятные танец. Точки опоры были так малы, а границы для маневра, предписанные законом земного притяжения, настолько узки, что я быстро осознал практическую целесообразность скрупулезного выполнения всех инструкций Лазаря. Наконец я после заключительного оборота опустился на четвереньки на нижнем карнизе и только теперь увидел скрытое под выступом входное отверстие. Оно было так мало, что я никогда бы не поверил, что в него может пролезть человек.
Чтобы открыть эту пещеру, надо было долго жить поблизости и хорошо изучить каждый дюйм местности. Со слов Лазаря я знал, что пещера называется
Итак, я стоял на четвереньках на крохотном выступе, а ход в пещеру открывался на другом, еще меньшем выступе рядом со мной. Наклонясь вперед, я дотянулся до него и просунул руки и голову в отверстие. Ноги в это время еще лежали на первой полочке, а живот повис в воздухе над пропастью. Вход оказался настолько тесным, что я несколько раз выползал из трусов. Острые голые грани скалы нещадно царапали спину и бедра.
Сперва я видел только страшно узкий проход и где-то впереди слабый свет. Мне не сразу удалось подтянуть ноги, и некоторое время я болтал ими в воздухе над пропастью. Потом наконец почувствовал, что туннель немного раздался, но только в ширину, а сверху меня все так же прижимало к полу. Постепенно я стал различать очертания пещеры и вдруг около самого уха увидел скульптуру — спаривающихся черепах. Напротив стояла статуэтка, повторяющая облик великанов из кратера Рано Рараку. Дальше стало просторнее, я смог даже сесть и окинуть взглядом подземную полость, в которую через какое-то отверстие проникал слабый свет.
Вдоль стен прямо на камне плотными рядами стояли и лежали причудливые скульптуры. Ни циновок, ни сена здесь не было. Метрах в пяти-шести передо мной путь преграждала большая фигура мужского пола. Слегка присев, истукан угрожающе поднял руки над головой. Его окружало множество других скульптур, а за ним на наклонном карнизе лежали два скелета. Тусклый свет падал на истлевшие кости из крохотного отверстия в стене справа, позволяя различить внутренность этой жутковатой сокровищницы.
Вдруг рядом послышалось чье-то дыхание. Но я ошибся, это дышал Лазарь, который в эту минуту начал протискиваться в пещеру. Поразительная акустика — я отчетливо слышал, как он задевает кожей острые камни.
Никаких ритуалов больше не последовало, он одолел туннель и сел на корточках рядом со мной. Сверкая в темноте белками глаз и зубами, Лазарь напоминал негра. В его поведении были знакомые мне ноты, точно так он держался, когда ночью приходил в мою палатку.
Лазарь показал на рослого идола с предупреждающе поднятыми руками — этакий регулировщик, командующий роем таинственных созданий, которые выстроились вдоль стен пещеры до входа.
— Это самый главный камень, — объяснил он. — Вождь пещерного народа, древний король.
В остальном Лазарь обнаружил поразительное неведение. На все вопросы о других фигурах он лишь пожимал плечами и говорил: «Не знаю». Только два каменных диска с симметрично расположенными символическими знаками вызвали другую реакцию: он объяснил, что они изображают солнце и луну. Хотя от нас не требовалось, чтобы мы говорили шепотом, вся обстановка и акустика заставляли нас понизить голос.
Побыв со мной, Лазарь отправился за Биллом; фотографа я не хотел заставлять заниматься воздушной гимнастикой. Через некоторое время я услышал голос Билла — он тихо бранился в узком проходе. Его, уроженца Скалистых гор, не пугали обрывы и пропасти, но такой крысиной норы он и в Вайоминге не видал. Протиснувшись в пещеру, он сел, молча озираясь в полумраке. Постепенно глаза его привыкли, и вдруг у него вырвался громкий возглас: Билл увидел скульптуры. Подоспел Лазарь, он принес фонарик, и мы смогли как следует рассмотреть каждую фигуру.
