На улице диван уложили на саночки, кое-как привязали и потащили: Саша с Толиком за веревку, а Антон с Витей с боков диван придерживали и подталкивали. Прохожие понятливо и ловко отпрыгивали в сугробы, чтоб не мешать – кто ж тут не таскал мебели на саночках?
– Году в восемьдесят восьмом случай был, – начал Антон. – К концу первого курса женился однокашник мой, Валера. Ну вы его не знаете, не важно, в общем. Женился, и что: надо же где-то вить гнездо, а из семьи он был порядошной – папа в торгпредстве, мама при нем же там чем-то занималась. И Валера жил уже, в столь юном возрасте, в своей собственной квартире, но родители в этом были не виноваты, ему случайно досталось – от тетки какой-то, и сестра Валерина жила тоже в своей, но двухкомнатной, а от кого ей досталось – того я не знаю, да и как зовут ее, сестру эту, тоже не помню. Но пусть будет, допустим, Оля. И вот решили они на семейном совете, что раз Валера женился, то скоро у него пойдут дети и в однокомнатной квартире им станет тесно – детей-то будет не меньше двух, а как же иначе и вообще тогда зачем? Сестра работала не то в Эрмитаже, не то в Русском художественном и уже заразилось, видимо, этим чем-то музейным, так как замуж категорически не собиралась. И тем более не собиралась рожать детей – а то как же тогда высокое искусство без нее жить станет? Валера даже говорил, что родители ее убеждали, что как-то же жило оно до нее и после нее, очевидно, тоже будет и дети – это наше все, но та – наотрез. Если только, говорит, муж мой какой-то будущий сам их не родит, а пока наука до того дойдет, чтоб мужики сами рожали, то тогда на земле уже будет полный коммунизм и квартиры всем за просто так раздавать станут, а до тех пор ей и однушки за глаза. Решили, в общем, поменяться они квартирами: Валера в ее двушку, а она в его однушку, а дальше там уже видно будет. А раз меняться, значит – что? Правильно, значит возить мебель же надо! Заказали две машины для перевозки, чтоб в один день и осуществить задуманное, а для погрузки-выгрузки вспомнили, для чего Бог создавал друзей. Валера нас позвал, а Оля кого-то там из своих – музейных. В очерченное время прибываем к Валере в квартиру, а там… Мать моя, живет же номенклатура! Полный фарш: стенка румынская, в стенке сервиз гэдээровский «Мадонна», хрусталь богемский в виде стопок, бокалов и стаканов, ладья еще какая-то кило на пять, не то салатница, не то конфетница, рыбы дутые из стекла, полные собрания сочинений Пришвина, Куприна и еще там кого-то. Трельяж – польский, стол-книжка, ковры: на полу красный с петухами, на стене синий с оленями, телевизор «Рубин» цветной – вот такенный гроб, люстра «Каскад», магнитола «Радиотехника», навороченная. И вот мягкий уголок такой же, «Журавинка». Ну и так всякого по мелочи, не считая посуды и кастрюль. А довольно удобно, говорим мы Валере, устроились вы на шее трудового народа! Да не мы же это, а тетка – в «Березке» всю жизнь проработала, пока не померла, так чего же вы хочите: приходилось соответствовать! Ну по пять капель, отвечаем, можно было бы, для дезинфекции внутренностей от мещанского быта. Молодая Валерина жена – эх, красивая девка была, но бросила его потом, чот не срослось у них, впрочем, не суть, – смотрит на нас подозрительно. Мол, как вы носить-то потом будете? Но ничего, Валера ее успокоил. Это, говорит, мои надежные товарищи, не раз испытанные в бою… Каком, в жопу, бою? Неважно! И носить будут – как боги, все сделают по высшему разряду. Хлопнули по рюмахе, начали помогать паковать вещи. Люстра эта, бля, ребята, помните эти висюльки пластмассовые? На них пыли было – больше, чем той пластмассы: чуть кишки все не вычихали, пока сняли ее и в коробку аккуратно уложили. А дом старый, лифт узкий, только мелочевку всякую и возили на нем, а основное все на горбах по лестнице, хорошо, что этаж не восьмой, а четвертый всего. Начали носить. Приехал «зилок» бортовой, номер белой краской на кузове нарисован. Водила – ну такой, знаете, наш, классический: с пузом, в мятых, но брюках, в рубахе. Давайте, говорит, попробуем это все утрамбовать. Закинули – не угадали, выкинули и закинули снова, раза с третьего, в общем, поставили все, и сбоку кадку с фикусом. Выдохнули. Объяснили водиле, куда ехать, там, мол, встретят. И что, говорим, Валера, давай, чтоб доехал? Да подождите, счас, говорит, от сеструхи машина прийти должна. Как, удивляемся мы, музейные работники могли так быстро справиться? А у них лифт там грузовой есть, отвечает Валера и в сторонку так отходит, ну вы же понимаете, ребята, мы поэтому и здесь, мы же что, а они – что? Обидно, конечно, но, в общем, логично.
– Так, – перебил Саша, – перекурим давайте, а то руки затекли.
Закурили. Постояли молча пару минут, отдышались, и Антон продолжил:
