А погода на улице! Солнце шпарит, небо синее, вода гладкая и блестит, чайки голосят «а на кого ж вы нас оставили, а куда ж мы теперь срать будем?!» – все прямо млеют на мостике. Видели же вы, как вода блестит на солнце, когда она глубокая и спокойная, но колышется, как дышит, и её глубину так просто в ощущениях не постичь, и зайчики солнечные прыгают по покатым её бокам и всё норовят в глаза вам попасть? Ну вот. А кому на мостик нельзя, а нельзя всем, кроме тех, кому можно, потому что тревога же для прохода узкости, те тихонько из рубочного люка просачиваются в надстройку. Щурятся на солнечные лучи, которые проскакивают в щели открытых щитов выдвижных устройств, и курят в рукава. Ну, типа, чтоб командир не заметил. Как будто может некурящий человек не почувствовать, как в трёх метрах от него смолят десять человек… Но командиру пофиг, он тоже расслаблен и дремлет, подставив лицо ветерку, полагаясь на старпома, который лежит пузом на борту ограждения, греет спину и тоже дремлет, потому как знает, что старший на борту, заместитель командира дивизии, обладает такой нервной энергией, что не спит, даже когда спит (ну так кажется от его пассионарности), и будет скакать по мостику, управляя кораблём в любом случае. Так чего бы не понежиться? Вокруг смотреть не на что, сто раз эти пейзажи уже проезжали. Маневрировать не нужно – всех разогнал оперативный заранее от маршрута. Вот Полярный на траверзе – ну на что там смотреть?
– Бугель, я Садко! Доложите куда следуете! Приём! – шипит рация на мостике.
– Какой канал? – подпрыгивает старший на борту.
– Шестнадцатый! – бодро докладывает помощник.
Шестнадцатый – это открытый международный канал связи, и спрашивать по нему, куда следует стратегическая подводная лодка, – не то что не этично, но, скорее, граничит с форменным помешательством разума.
– Што, блядь? Да они там что, пьяные уже всей эскадрой? Я даже не знаю, как их ловчее на хуй послать! А кто такой Садко?
– Да хуй такой блондинистый, кудрявый и с гуслями, – бормочет из-за борта старпом.
– Да я про позывной спрашиваю!
– А. Буксир полярницкий.
– Ну точно в дым! Сука, корсары мазутных бухт!
– Бугель, Бугель, я – Садко! Доложите, куда следуете! Приём!
Старпом лениво берёт рацию:
– Садко. Я Бугель. Следую по плану. Отбой.
Все восторженно смотрят на старпома, от его филигранного искусства послать на хуй, не используя слово «хуй», веет величием безусловно.
– Учись, замполит! А то на тебя постоянно женщины жалуются на собраниях, что ты матюкаешься, как извозчик!
– Пиздят, тащ капитан первого ранга, эти ваши женщины!
Пришли в Североморск. Крутимся возле бочек. Из специальной двери в носу над ватерлинией валит дым – это носовая абордажная команда курит между прочным и лёгким корпусами в ожидании буксира, на который они запрыгнут со швартовым концом, доедут до бочки, спрыгнут на неё и привяжутся.
– Вижу буксир! – докладывает помощник, щурясь в бинокль. – На носу стоит кто-то! В форме!
Ну откуда на буксире человек в форме? Буксирщики – они же как черти. Не, не так, буксирщики – они такие, что даже черти от них шарахаются.
– Кто? – спрашивает командир.
– Да не видно отсюда! Видно, что в морской форме, в тужурке и в фуражке!
– Блядь, проверяющий какой-то уже шпарит с флота, бля буду, – вполне логично предполагает замполит.
– Думаешь?
– Ну а кто? Ну, начнётся сейчас! Может, приборку срочную объявим?
– Да щаз, – хмыкает командир, – может, антрекотов ему ещё нажарим?
– Ну хоть чертей этих швартовых давайте переоденем! Наверняка же как военнопленные румыны все!
– Чабанец! – вызывает командир командира носовой швартовой команды по рации. – В чём вы там одеты-то?
– Ну… это… как бы в одежде, тащ командир!
– Высунься, я на тебя любоваться буду!
Олег высовывается в дверь – ну понятно, что в замызганном ватнике и в жилете, который уже забыл о том, что он оранжевый и не тонет.
– Так! Всем срочно переодеться в красивую форму одежды и надеть новые жилеты! Проверяющий штаба флота на буксире едет!
– Есть! – и носовая швартовая команда убегает переодеваться.
– Тащ командир! – докладывает помощник. – Это Поломай вроде на носу-то стоит!
– Что-о-о? Ну-ка, немедля передай прибор в умелые командирские руки!
Командир смотрит в бинокль, крутит, опять смотрит:
– Точно! Он, сука! Дай-ка мне рацию!
– Кого это вы там везёте к борту моего абсолютно секретного крейсера?! – кричит командир в рацию.
– Да ваш какой-то! Член! Экипажа! Так он говорит!
– Мои все на борту, до последнего члена! Это шпион, мать его! За борт! За борт его немедленно! И баграми! Баграми!
– Ненене! На хуй! А если он обратно вернётся? Он весь порт на уши поставил! Начальника порта до истерики довёл, пока его к нам не посадили! Точно ваш! Сами и топите, раз имеете такое желание!
Швартовая команда в чистом белье с изумлением смотрела на Вову: как можно за несколько часов превратиться из инженера группы в проверяющего штаба флота? Да таких головокружительных карьер даже во время Гражданской войны не делали!
