Акулы из стали полностью

Лариса с Андреем потом долго удивлялись, что как это так – раньше кот у них вёл себя, как бог и уже они подумывали вести его в Питер к специальному кошачьему психологу, для привития немножко уважения к хозяевам, а тут, за три недельки, кот ест всё, что дают, никому не мешает, выполняет команды "Ко мне", "Сидеть", "Место", "Да йоп твою мать!", смывает в унитазе и даже пытается подметать за собой шерсть.

Так вот, Лариса и Андрей, теперь вы знаете эту историю, которую Паша рассказал мне по большому секрету. Рады, небось, что деньги за вторую машину психологу кошачьему не отдали?))

Несмотря на то, что этот рассказ, как и многие другие, пропитан чувством глубокой любви и уважения к женщинам, я не советую читать его феминискам и упоротым моралистам. Мне-то всё равно, а у вас, вдруг пищеварение испортится или, на нервной почве, волосы выпадать начнут, короче: я предупредил, если что.

Таня служила в отделе кадров дивизии и занималась личными делами офицеров. Таня была, пожалуй, самой вредной, склочной и неприятной бабой, которую я встречал за всю свою жизнь, при этом любвеобильность её зашкаливала до высот, на которых ей начинал завидовать даже Эверест.

После каждого второго мужа она теряла паспорт и снова становилась девственницей, а потом, после свадьбы, приезжали дети от мамы из Саратова. На момент описываемых событий, Таня имела троих детей от шести разных мужей и была снова свободной наядой в активном поиске. Работу свою она делала отвратительно, – в личных делах постоянно терялись документы, все нужные представления и документы проще было сделать самому, чем ждать пока она соизволит спуститься с небес на работу. На Таню постоянно жаловались, но командиры дивизии жалели её троих детей и мер по приведению Тани в горизонт не принимали, – просили войти в положение одинокой женщины, "нучтовамсамимсложносделать" и потерпеть.

И, естественно, как и любой человеческое существо на этой планете, от чувства собственной неприкасаемости, Таня, в итоге, охуела охуела совсем. Я старательно избегал этот параллелограмм женского рода (полтора метра во всех трёх измерениях) как мог, но, в итоге, таки стал для неё личным врагом. Я вообще человек не конфликтный и всегда предпочитаю послать человека на хуй, а не заниматься с ним моральным противостоянием, так как считаю, что людей на земле много, а я-то один.

Таня как-то прибежала ко мне, когда я стоял помощником дежурного по дивизии, чтоб, значит, озаботить меня своей работой.

– Здравствуй! – пропищала Таня, протиснувшись в рубку.

А голос у Тани был такой писклявый и противный, что когда она просто говорила "здравствуйте" уже хотелось взять и уебать её с ноги, а тут она ещё мне тыкает, а я, так-то, в четыре раза старше её по званию.

– Здравия желаю, товарищ мичман, – отвечаю ей нарочито строго.

– Слушай…

– Слушайте.

– …слушайте, тебе…

– Вам.

– Вам тут звание досрочно присвоил Министр обороны, надо теперь, чтоб Вы написали представление на себя на досрочное присвоение воинского звания!

Я смотрю на свои плечи, на которых уже красуются новенькие погоны капитана минус лейтенанта, вручённые мне недавно Виктором Степановичем и отвечаю:

– Было бы удивительно, товарищ мичман, если бы Министр обороны выполнял Вашу работу, я считаю. Чуть менее удивительно, но тем не менее, странно выглядело бы, если бы её стал делать я. Приказ министра обороны у меня на руках, погоны на плечах и в удостоверение личности внесена запись, так что ни одной причины не нахожу для того, чтобы ущемлять в правах свои должностные обязанности.

– Да что ты себе позволяешь капитан! – начала визжать (когда она начинала визжать, то тут да, уже хотелось взять дробовик) покрасневшими щеками (восемьдесят процентов от лица) Таня.

– Товарищ мичман! – рявкнул на неё я, – Объявляю Вам два наряда вне очереди за неуставное обращение к старшему по воинскому званию! Доложите об этом своему непосредственному начальнику и немедленно покиньте дежурное помещение!

Таня аж присела от неожиданности. Вот я спокойно сижу, а вот я ору на неё из-под козырька фуражки. Умею изобразить, да. Она выскочила из дежурки и поскакала наверх своей жопой шестдесят восьмого размера, наверняка жаловаться или начальнику штаба, или комдиву. Пффф, тоже мне – напугала ежа. Беру чистый лист бумаги формата А4 и начинаю писать рапорт на имя командира дивизии за ненадлежащее отношение к офицеру военно-морского флота, тем более, при исполнении им служебных обязанностей.

Через пятнадцать минут прибежал начальник штаба дивизии, я как раз уже лист на другую сторону переворачивал, так увлёкся описанием нанесённых мне тяжких моральных травм и их возможное влияние на безаварийное плавание крейсера.

– Эдуард!!!! Ну нахуй ты её ко мне послал? У меня от её визга возникает непреодолимое желание стакан шила залупидонить немедленно!!! Чем тут ты её обидел, цветок этот наш, блядь, экзотический?

– Вот тащ капитан первого ранга, буквально пару строчек осталось дописать.

– Ну дай посмотрю!

Читает мой рапорт. Хихикает.