Но случилось все не так, как они предсказывали. У ворот конвоируемого и его избитых конвоиров встретил мужчина лет пятидесяти с лицом разгневанным и суровым, одетый в точно такую же форму, как и все охранники, но по его осанке и по горделивому лицу можно было без труда определить, что это их начальник. Детина-охранник сразу же стал докладывать начальству, что при выполнении задания по разгону бомжей этот — он кивнул на Краба — вмешался и избил их. И только силой оружия его удалось заставить угомониться и привести в расположение склада. О том, что Краб поначалу отобрал у него оружие, детина разумно умолчал.
— Если бы дернулся только, я бы его пристрелил, — закончил свой доклад довольный собой детина-охранник, не сводя с Краба ствола пистолета, — потому что он руками и ногами машет, как Брюс Ли. Без оружия с ним не совладать было, вот я его и конвоировал с пистолетом.
Начальник охраны внимательно и молча, держа на всякий случай руку на кобуре своего пистолета, разглядывал Краба, который стоял, подняв обе руки, сжатые в кулак, к затылку. После того, как охранник закончил свой рассказ, Краб улыбнулся и медленно переместил кисти своих рук вперед ко лбу и раскрыл кулаки, из которых с металлическим звоном посыпались на асфальт небольшие блестящие цилиндрики.
— Что это у него? — растерялся детина.
— Твои патроны, — первым понял начальник охраны, — проверь обойму, болван!!!
Детина вытащил обойму из своего пистолета и с удивлением младенца, обнаружившего, что в его горшок кто-то уже наложил, пробормотал:
— Как же так, обойма пустая! Когда он успел, я не знаю…
Начальник, который понял, что Краб, если бы захотел, мог бы сбежать еще тогда, когда его конвоировал этот остолоп с пустой обоймой, и что драться пленник больше не намерен, велел ему опустить руки и позвал Краба в свою комнатку, где предложил садиться за стол. Он внимательно осмотрел ничем не примечательного мужчину в грязном костюме. В расстегнутый ворот рубашки виднелась тельняшка морской пехоты.
— Кто ты такой? — спросил начальник. — Документы есть?
Краб еще не успел подумать над этим вопросом, но внезапно у него перед глазами встала картинка, как пухлощекий мичман хозчасти Петр Петрович Карабузов рассказывает ему о своем отпуске, который он намеревается провести на Вологодчине, и ответ на вопрос пришел сам собой:
— Я в отпуск ехал из Североморска в Вологду. Но на прямой поезд из Мурманска до Вологды билетов не было, пришлось ехать с пересадкой в Москве. Ну и, короче, так получилось, что ночью в поезде перебрал малость пива с водкой, у меня все деньги и документы попутчики вытащили. А куда мне без денег и документов, когда я в Москве никого не знаю? А тут где-то в Подмосковье у меня бывший мой сослуживец живет. Он сюда год назад переехал. Адрес его был у меня в бумажнике, который украли. Мне казалось, что я помнил адрес на память, но, видно, что-то напутал, бродил до темноты. А потом стал искать выход к вокзалу и заплутал. А что было дальше, ты знаешь.
Никаких документов при себе у Краба действительно не было. И хотя это было рискованно — ходить по Москве без документов, — в запарке он позабыл их дома. В Североморске с собой паспорт носить не надо — никто не остановит. А в форме у него всегда в кармане военный билет, но форма-то дома осталась, а военный билет в чемодане.
— Так что вот, начальник, без денег я, без документов, — грустно сказал Краб, — накрылся мой отпуск медным тазом.
— А кто деньги-то вытащил? — с хитрым прищуром поинтересовался начальник охраны.
— Студенты, наверное, — ответил Краб, — вместе со мной в купе ехали. Ребята такие на вид нормальные, грамотные, политически подкованные. Девчонка и парень, лет по двадцать обоим. Сдается мне, подсыпали они мне в пиво что-то. А когда я проснулся, их в купе уже не было, а карманы у меня пустые. Даже сумку мою с вещами взяли, не побрезговали.
— Служишь-то где? — спросил начальник.
— Морская пехота, — коротко, по-военному ответил Краб и спросил: — Слушай, а может, ты знаешь моего сослуживца? Ты же в этих краях обитаешь. Мичман Ковальчук? Маленький такой, лысый, глаза навыкате…
Начальник охраны поморщился, как от зубной боли — он не знал никакого Ковальчука, — во-первых, потому что был не местным, на работу ездил сюда из Москвы, а во-вторых, даже если бы он был местным, то не мог бы знать мичмана, образ которого Краб на ходу придумал.
— Не знаешь, вижу, — по кислой физиономии начальника догадался Краб, — вот, блин, попал я так попал — ни денег, ни документов, ни знакомых.
— А вот мы тебя сейчас в милицию сдадим, — усмехнулся начальник, — у тебя там быстро знакомства заведутся.
— Сдавай, мне все равно сейчас к ментам только и дорога, — безразлично ответил Краб и как бы в раздумье произнес: — А интересно, в военкомате местном мне деньги не ссудят? Мне бы только на билет обратно. Слушай, а ты не займешь?
