— Пока не знаю, — ответил Краб, — вроде неплохо тут у тебя, да все равно как-то кажется, что время «бригад» проходит. А вдруг все-таки Гомункула устранят физически, как ты говоришь, и полетят тогда и твоя, и моя головы?
— И кто мне это говорит, мичман морской пехоты, который присягу давал Родину защищать? — воскликнул Веня. — А представь — завтра приказ, и пошлют тебя вместе с твоей бригадой на никому не нужную войну куда-нибудь на очередной Кавказ? И подохнешь ты в окопе где-нибудь в горячей точке из-за амбиций политиков-идиотов. Какая разница тогда, скажи мне, как подыхать? Тут хоть поживешь в свое удовольствие.
Если бы сам Краб отвечал Вене, то он бы сказал, что одно — подохнуть за жадность свою и глупость, а другое — голову сложить за Родину, но, поскольку играл он роль мичмана Петра Карабузова, то махнул рукой и сказал:
— А ладно, уговорил ты меня, Веня! Завтра же телеграфирую в Североморск, что увольняюсь, буду на тебя работать!
Веня явно был доволен, что заполучил к себе в команду такого подготовленного и умного бойца. Он встал, прошелся по кабинету и сказал:
— Не хотелось тебя огорчать, Петруччо, но я кабана посылал в твою бригаду, чтобы удостовериться, что ты нам не врешь и тот, за кого себя выдаешь. И знаешь, он там у тебя в бригаде поспрашивал, ему сказали, что твоя жена гуляет направо и налево. Ты бы бросил ее, а, Петруччо? Мы тебе тут такую телку найдем, закачаешься!
Краб даже не сразу понял, что речь идет о гулящей жене мичмана Карабузова, а когда догадался, изобразил на лице глубокую печаль и скорбь. Веня, чтобы его утешить и обмыть назначение на «постоянную работу», достал из сейфа початую бутылку коньяка.
Человек по кличке Циклоп, в миру просто Александр Сергеевич, обладал демонической внешностью оперного певца и ярого соблазнителя завзятых театралок. Высокий, кудрявый, с чарующим бархатным баритоном — он сводил с ума московских красоток. Но было это очень давно — лет тридцать назад. С той поры Александр Сергеевич обрюзг, пополнел, появились мешки под глазами и проблемы с потенцией. Девушки отвернулись от Циклопа, и не спасал даже бархатный баритон, который потерся с годами и теперь более походил не на бархат, а на дерматин. Что осталось от былой красоты — это кудри, побеленные благородной сединой, правда с большими залысинами спереди. Театралок соблазнял теперь Александр Сергеевич с помощью финансовых вложений.
Благо, деньги у Циклопа водились. Он контролировал продажу билетов в Большой театр и в другие театральные заведения подобного уровня, а также ходатайствовал, не бесплатно, естественно, за непристроенных актеров и бездарных сценаристов. Выступал благодаря своим связям продюсером мюзиклов и так далее и тому подобное, в том числе был связан с «пиратами», занимая в этом бизнесе не последнее место. Как говорится — курочка по зернышку клюет, а наклевывал в результате Александр Сергеевич немало. Но и тратил немало на актрис кабаре и драматических театров, принимая их в отдельном кабинете одного из элитных московских кафе под названием «Пьяная вишня». Снимать проституток и стриптизерш Циклоп считал ниже своего достоинства — ему нужен был полет души.
И вот однажды он в очередной раз ждал к себе в гости одну начинающую провинциальную актрису, которая жаждала получить роль в сериале, а Циклоп обещал ей в этом посодействовать. Кафе «Пьяная вишня» хорошо охранялось подтянутыми молодцами в облегающих черных футболках, в нем было два больших зала — один для кого попало, другой, поменьше, для vip-персон — и еще несколько уж совсем маленьких залов, практически комнат, тоже для vip-персон, которые захотят уединиться.
Одну из таких комнат частенько снимал Александр Сергеевич, когда ему нужно было встретиться с актрисами для приватной беседы. Комната располагала к подобным беседам — в ней был душ и удобный велюровый раскладной диванчик. Вот и сегодня Циклоп восседал за столиком в мягком свете красного торшера, в интимном полумраке, ожидая очередную претендентку на всероссийскую славу, покуривая длинные дорогие сигареты и попивая мартини с соком из высокого бокала. В двери постучали, и вежливый официант прикатил тележку с фруктами и шампанским во льду. Александр Сергеевич небрежно кивнул, вытащил из кармана пиджака и протянул официанту смятые чаевые.
