Тема моря в школе сопровождает нас постоянно. Классы названы в честь разных видов рыб. Много стен, выкрашенных в синий, на которых нарисованы водоросли, кораллы и всякая морская живность. С первого класса проводятся курсы по нырянию. Медали, полученные учениками на соревнованиях по нырянию, висят на стенах в классах и хранятся как реликвии. А с третьего класса средней школы нас начинают запихивать на курсы, которые по сути своей являются обучением профессии механиков и инженеров подводных лодок. Своим процветанием Сихэвэн обязан морю, подводным рудникам на шельфе и метановым электростанциям у границы материкового склона.
Так что нет ничего удивительного в том, что речь постоянно заходит о море. Но в столовой всё это доведено до абсурда. То, что синие стены здесь украшены сценами из подводной жизни, – это только начало. Потолок стеклянный, на нем небольшой слой воды, которую постоянно гоняет ветер: это заставляет солнечные лучи плясать по полу и стенам, как будто мы находимся на дне бассейна. У стен всюду стоят аквариумы, настенные лампы сделаны в форме медуз, а колонны, подпирающие стеклянную крышу, обшиты чем-то, что делает их похожими на кусок кораллового рифа. Но: каждый день готовят из рыбы. Поэтому я так люблю обедать в столовой. И даже немного жалею о том, что позволить себе это могу только один, максимум два раза в неделю.
Сегодня дают лосося, правда, в очень остром индийском соусе, который мне не нравится. Но альтернатива лососю – склеившиеся спагетти в розоватом соусе с тофу. Меня мутит от одного их вида, так что выбор очевиден.
Я всегда сижу за маленьким двухместным столиком, за который обычно никто не садится, задвинутым в довольно непривлекательный угол. Только я устроилась поуютнее и занялась вылавливанием из соуса перчиков чили, как на меня легла чья-то тень. Я поднимаю глаза. Это Пигрит, он стоит передо мной со своим подносом. Он показывает на место напротив меня и спрашивает:
– Не занято?
– Ну конечно нет, – отвечаю я ошарашенно. Я просто не успеваю придумать никакой отговорки, чтобы избавиться от его компании. Он садится напротив, и на этом можно попрощаться с мечтой о том, чтобы поесть в спокойствии и уюте.
Он тоже взял лосося.
– Это мое любимое блюдо, – объясняет он, явно предвкушая удовольствие.
– Да, лосось вполне сносный, – нехотя соглашаюсь я, с трудом сдерживая злость. Ну вот что это? Он теперь считает, что у него есть право на мое внимание? Только потому, что защищал меня перед директрисой?
– Ты не так часто ешь в столовой, да? – спрашивает он и кладет на кусок лосося целую горку чили.
– Бывает, – отвечаю я и размышляю о том, не предложить ли ему и мои перчики. Похоже, он большой любитель. – У меня просто сегодня танцевальный кружок.
Он внимательно смотрит на меня.
– Любишь танцевать?
Я качаю головой.
– Ненавижу. Но это единственный кружок, куда может ходить человек, не умеющий плавать.
– Понимаю.
Пигрит отправляет в рот первый кусок, с достаточным количеством перца, чтобы парализовать вкусовые рецепторы на ближайшую неделю. Он с наслаждением жует, наконец проглатывает и продолжает:
– Наверно, тому, кто не умеет плавать, приходится нелегко в школе, которая так подвинута на море, как эта.
Удивительно, что он видит это так же, как я. Мне вдруг становится ясно, что я сейчас немного уподобляюсь Бреншоу, а Пигрит не имел в виду вообще ничего плохого. На самом деле он еще никому не сказал ни одной гадости. Разве что иногда высказывается более прямолинейно, чем это принято в Сихэвэне.
– А ты в какой кружок ходишь? – спрашиваю я. Совершенно не умею поддерживать беседу и чувствую себя сейчас по-идиотски. Но его, похоже, не смущают расспросы.
– Ни в какой, – отвечает он. – Я в санитарной дружине. Мы занимаемся в среду после обеда, параллельно с секцией ныряния.
Я киваю.
– Санитарная дружина. Это потому, что ты врачом хочешь стать.
– Ну да. – Он готовит к отправке следующий заряд чили. – И потом, разве я похож на человека, которому зачем-то нужно взгромождаться на доску для серфинга? В кружке по парусному спорту таких, как я, выйдя в море, выкидывают за борт. Ныряние еще могло бы сойти. Ну, всяко лучше, чем танцы.
От этой мысли его слегка передергивает, но он отправляет в рот новую порцию перцев. И при этом даже не краснеет.
– Да, кстати, – вспоминаю я, – большое спасибо, что ты меня… ну да, что ты меня спас. И защищал перед Ван Стин.
Он пожимает плечами.
– Если честно, я бы это сделал для любого. Ну, кроме Бреншоу, пожалуй. Впрочем, этот сам за себя неплохо постоять может.
Тут мне приходит в голову еще кое-что.
– А правда, что тебе пришлось прыгнуть в воду, чтобы меня вытащить?
– Ну да, я же говорил.
Я нервно сглатываю.
– Спасибо, – говорю я. – Спасибо, что попытался.
Он пожимает плечами, как будто это не стоит упоминания. А потом говорит:
– Знаешь, что меня удивило? То, как долго ты пробыла под водой. То, что ты после этого выжила.
Меня пронзает волна горячего ужаса.
– Почему? Как долго я была под водой?
Пигрит думает пару секунд.
– Точно не знаю. Я же не смотрел на часы до и после. Но по ощущениям – довольно долго.
