Аквамарин полностью

Но воспоминание не дает себя прогнать из головы. Как я иду с тетей Милдред по рынку. Я плетусь рядом с ней вдоль торговых рядов на случай, если нужно будет помочь ей с вопросом или ответом. Сегодня это не особо нужно, потому что большинство торговцев знают тетю Милдред и как-то с ней изъясняются. Но раньше это часто было необходимо. Я уже не помню, как так вышло, но, привлеченная запахом, остановилась перед прилавком со свежей рыбой и морепродуктами. Там я впервые увидела жабры.

Эта картинка всплыла у меня в памяти сейчас, когда я рассматриваю свои разрезы! Разрез на моем боку выглядит как очень-очень длинная жабра. Мне становится дурно. Теперь мне и правда приходится отложить зеркало, а то перед глазами темнеет. Я приваливаюсь к двери и сползаю по ней на пол, ложусь на коврик и поднимаю ноги. Всё мое тело покрывает холодный пот. Я охаю и инстинктивно переворачиваюсь на правый бок. Страх, что грязь попадет в рану, сидит во мне глубоко.

Так я и лежу какое-то время. Постепенно темная пелена перед глазами рассеивается. Я сажусь, в груди какое-то тягостное ощущение. Меня обманывали. Скрывали правду обо мне и моей жизни. То, что произошло с моим телом, похоже не на результат операции, а на результат генетической манипуляции. И это катастрофа, самое худшее, что только могло бы со мной случиться. Потому что генетические манипуляции в неотрадиционалистских зонах запрещены. Единственное исключение – лечение некоторых болезней, но тут каждый случай требует отдельного разрешения. А так люди, подвергшиеся генетическим манипуляциям, на территорию зон не допускаются.

Если то, что я заподозрила, окажется правдой и кто-нибудь об этом узнает, меня депортируют. И никому не будет дела до того, что я еще маленькая. Мэр Сихэвэна в этих вопросах непреклонен.

Но если я буду вынуждена покинуть Зону, тете Милдред придется поехать со мной, а это разобьет ее сердце. В этом я совершенно уверена. Это ее просто в могилу сведет.

Я встаю. Пот на моем теле высох, голова больше не кружится. Я возвращаю лампу в привычное положение и смотрю на свое отражение в зеркале. Решение принято: эту тайну необходимо сохранить. Любой ценой.

Вскоре возвращается тетя Милдред, раньше, чем я ожидала. Я только-только успеваю вернуть ее зеркальце на место и замести все следы. А незаклеенный разрез… жабру… могу и вечером заклеить.

Тетя Милдред выглядит одновременно и разочарованной, и воодушевленной, замечаю я, спускаясь по лестнице.

– Нам пришлось прервать партию, – суетливо сообщает она жестами, параллельно снимая свое приличное платье. – Норе позвонили. Из порта. Полиция задержала троих моряков из Макао. Они пытались ввезти контрабандой подводные дроны. Начальник порта попросил Нору помочь ему с оформлением бумаг.

Вот, значит, что там случилось. Все типы дронов – вот еще один пункт из списка запрещенных к ввозу предметов. Мне сразу вспоминаются города, в которых дроны – сущее проклятие. Однажды я была свидетелем того, как упавший грузовой дрон так сильно покалечил маленькую собачку, что она вскоре после этого умерла. Стоит мне подумать об этом, как у меня сжимается сердце. Мне нужно сохранить свою тайну не только ради тети Милдред. Я и сама нисколечки не хочу возвращаться в ужасный внешний мир.

Тетя Милдред замечает, что я проигнорировала овощной суп.

– Я купила суши, – признаюсь я.

Она лишь приподнимает бровь.

– Ну хорошо, тогда завтра суп будет на первое.

– Вы собираетесь продолжать партию? – интересуюсь я.

Тетя Милдред кивает.

– Как-нибудь на следующей неделе. Мы оставили доску с незаконченной партией. – Она смеется счастливым смехом. – Представь себе: Нора говорит на языке жестов! Не совсем свободно, пару раз нам пришлось воспользоваться планшетом, но в большинстве случаев вполне достаточно.

Это редкость.

– Как так?

– Она сказала, что это долгая история, – объясняет тетя Милдред. – Может, расскажет ее когда-нибудь потом. – Она прямо сияет. Я понимаю, она надеется, что в Норе Маккинни ей наконец-то удалось найти настоящую подругу.

Она надевает домашнее платье и сразу же погружается в роль моей опекунши.

– А ты? – интересуется она. – Ты чем занята?