Аквамарин полностью

Время летит стремительно, на последние два задания я отвечаю наугад. Наконец экзаменатор отсчитывает последние секунды: «Еще десять секунд… еще пять…» – и тут экраны наших планшетов становятся черными. Вокруг раздается с трудом сдерживаемый стон. Кто-то рвет на себе волосы, кто-то потягивается, кто-то трет усталые глаза. Мистер Блэк подходит к экзаменатору, они вместе изучают результаты у него на планшете.

– Выглядит совсем не плохо, – с надеждой произносит мистер Блэк.

На лице экзаменатора не колеблется ни один мускул.

– Я бы предпочел продолжить обсуждение в учительской, – отвечает он.

Мы можем идти.

– Результаты будут сегодня после обеда, – обещает мистер Блэк, но в данный момент это никого не волнует. Скорее на перемену!

За обедом я решаюсь. Когда мы доходим до десерта, я собираю волю в кулак и спрашиваю:

– А от чего умерла моя мама?

Я вижу, как тетя Милдред невольно сжимается.

– Ты же знаешь, – отвечает она. – Что-то с сердцем.

– Да, – говорю я. – Но что именно?

Прежде чем ответить, она проводит руками по лицу.

– Врачи мне тогда объяснили, но это было так сложно. Почему ты хочешь это знать?

– Просто так, – говорю я. – Я хотела бы знать, что же тогда произошло. Я помню… совсем мало. – Помню переполох среди ночи, мелодию дверного звонка и торопящегося мимо меня огромного врача с белым пластиковым чемоданчиком в руке. Помню, как тетя Милдред с лицом белее мела отправляет меня в мою комнату. Как мне говорят, что мама в больнице, а потом ее перевели в другую больницу, в Албани, что в моем тогдашнем представлении сродни краю света.

Я помню тот момент, когда тетя Милдред, обливаясь слезами, сказала мне, что мама умерла и нам теперь нужно держаться друг за дружку. Когда я об этом думаю, до сих пор ощущение такое, как будто бы нож вонзается в сердце.

– В любом случае это была болезнь, которую она заработала себе в своих путешествиях, – говорит тетя Милдред. – Когда уезжала, она была совершенно здорова. Я думаю, что это случилось, когда она была в буддийской зоне в Малайзии. Она пробыла там долго, а у них тогда как раз были проблемы с биохакерами. В письмах, которые она писала мне оттуда, однажды даже упомянула о том, что полиция обнаружила нелегальную генлабораторию совсем близко от нее.

– Она писала тебе письма? – повторяю я. – А можно мне их прочесть?

Лицо тети Милдред мрачнеет.

– Может быть, когда ты станешь постарше. Письма твоей матери – они… очень личные.

Иными словами, там, видимо, есть что-то про секс. В том, что касается этой темы, взгляды тети Милдред традиционнее неотрадиционализма.

Биохакеры? О них мне случается слышать то и дело. Чаще всего это люди, копирующие запатентованные бактерии, чтобы производить лекарства или еще какие-нибудь вещества, за которые можно получить хорошие деньги на черном рынке. Некоторые из них пытаются шантажировать людей, угрожая им индивидуализированными генетическими заболеваниями – что-то вроде тех болезней, которыми австралийцы в прошлом веке уничтожали животных, – но те из них, кого до сих пор удавалось поймать, блефовали. Не так уж это, выходит, и просто.

А еще бывают биохакеры, которые просто глупостями занимаются: случайным образом смешивают гены, подсаживают в разные клетки и смотрят, что из них вырастет. Если вообще что-нибудь вырастает, чего обычно не происходит.

Тут я замечаю, что от этой мысли у меня мурашки побежали по спине. А вдруг я тоже продукт такого баловства? Баловства, где что-то пошло не так?

Тетя Милдред устало проводит рукой по глазам и говорит: