Камера еле-заметно заморгала. Прошло мгновение, которое в пучине размышлений Игидиуса казалось забучим песком, и дверь отварилась. Мужчина шагнул внутрь, с вожделением желая еще раз увидеть в зеркале свои глаза цвета небесно-голубого камня.
Пыль кружилась в воздухе, складываясь в несколько слоев, а потом постепенно разлеталась, становясь все бледнее и бледнее, сдавая позиции и превращаясь словно в тоненькую ширму, делающую реальность чуть более тусклой, чем ей положено быть — будто кто-то накладывал легкий черно-белый фильтр на пространство.
Пыль резвилась меж книжных шкафов, где откровенно залежалась, и радовалась, что томики принялись брать с полок, давая шанс полетать. В этом отделе библиотеки пахло очень старыми книжными страницами, словно вокруг рос какой-то вековечный фэнтезийный лес, а не стояли вполне себе простенькие шкафы с вполне себе обычными книгами. Безусловно, находились тут и редкие издания, и произведения, которые в силу каких-то причин не купишь, но никаких жутких фолиантов и трактатов по призыву демонов. Хотя, поговаривают, что если хорошо порыться, такие книги можно найти в любой библиотеке.
Хуан Альтерего в библиотеках бывал крайне редко — нос его не привык к постоянному контакту с пылью, и испанец замучился чихать, потому что новые облачка все взлетали тут и там. Слепое свидание с книгой прошло очень неудачно — так же, наверное, происходит, когда во время брачной ночи в спальню вдруг заходят надоедливые родственники, заплутав в поисках холодильника. А если у них в руках еще и камера, то ночь становится не просто испорчена, а аннигилирована.
Вот как-то так и чувствовал себя Хуан — правда, в его случае, удача снова пролетела где-то рядом, но не врезалась в него. Он потратился, купил эту книгу с заклеенной обложкой, а когда снял упаковку, понял, что это тот автор, от которого ничего хорошего ждать не стоить. Хуан вообще этого писателя не переваривал настолько, что попытки чтения могли вызвать рвотный рефлекс. Хотя, тут вышло забавно — любимого автора Альтерего звали точно так же, только парочка букв в фамилии отличалась.
Удача сорвалась с крючка, нагло показав язык.
Красненькие очочки испанца блестели в свете желтых, дающих не слишком много света ламп. Хуан сидел за библиотечным столиком, отложив неудачное приобретение как можно дальше, чихал и ждал, пока успокоится Грецион Психовский.
Профессор как раз и стал причиной постоянно вздымающихся клубов пыли — будь он наделен какой-нибудь божественной силой, мог бы вполне выступить в роли катализатора извержения Везувия. Энергии бы Психовскому точно хватило.
В свое время профессор очень удачно выпросил у деканата доступ к международной библиотеке и теперь мог пользоваться практически любыми трудами, даже самыми оккультными и антинаучными. Но они-то сейчас и представляли наибольший интерес.
Профессор бегал от старенького компьютера с электронным каталогом к полкам, проверял местонахождение книг, искал, забирал, а потом складывал в стопку, строя какой-то свой аналог Вавилонской башни — та уже бы обзавидовалась.
Перед глазами, вместо, казалось бы, книг и полок, у Грециона мерцал знак, увиденный на лбу прекрасного юноши, расхаживающего по испанским улицам полураздетым. Совокупность фактов и наблюдений, которую заметила бы даже самая тупая версия Шерлока из всех оттисков реальностей, подсказывала профессору очень важную деталь.
Мерцающий знак Атлантиды на лбу будет носить только Атлант — и точка.
В глубине души профессор радовался такому невероятному совпадению — утром ты рассказываешь про Атлантиду, а потом Атлантида показывается тебе. Если это, конечно, действительно она, а не какой-то сошедший с ума косплеер. Психовский сомневался, что давно сгинувшие цивилизации берут и возвращаются вот просто так.
Поэтому, в поисках ответа Грецион Психовский пытался найти все возможные книге об Атлантиде, где хранились самые непроверенные теории. Потому что проверенные были до жути короткими, скучными и никакой полезной информации не давали.
К ноющему предчувствию чего-то глобального добавилось другое ощущение, небольшое, но нервирующее — оно занозой застряло где-то между извилин мозга. Грецион слышал очень много…
И ответ Грецион собирался найти как можно скорее.
Профессор уселся напротив Хуана и начал разбирать зиккурат из книг, листая их со скоростью очень голодного кролика. За столько лет университетской и научной работы, Грецион научился читать не просто наискосок, а сквозь страницы — глаза профессора прыгали по листам, цепляясь за какие-то ключевые точки, и летели дальше.
