Вечер того же дня. Ты сидишь в плетёном кресле во дворе, закутанная в плед, и смотришь на звёзды. Сад освещён только лампой, стоящей в отдалении. Её вынесла хозяйка, синьора Ромеро, полная заботы о постояльцах. В кустах залегли глубокие тени. Ты села в дальнее кресло, чтобы лучше видеть звёздное небо. О лампе напоминают лишь отблески в твоих глазах. Ты думаешь о свежем воздухе, шуме телевизора, работающего в зале, о звёздах. «Они ведь могли уже давно погаснуть, а их свет до сих пор не дошёл до Земли! Это как смотреть на старое фото. Этих людей уже нет, а всё же вот они, радостные и полные жизни», – думаешь ты. На крыльцо выходит Хорхе и, увидев тебя, идёт ко второму креслу.
– Привет, – улыбается он. – где пропадала? Я не заметил тебя на ужине.
– Я ходила к морю. Знаешь, это нечто потрясающее! Море… оно такое… – ты не находишь слов.
– Живое? – заканчивает Хорхе.
Ты киваешь, а по коже бегут мурашки. Он, что, всё знает?
– Ты замёрзла? – спрашивает он, видя, что ты поёжилась.
– Нет, – отвечаешь ты и добавляешь, сама не зная, зачем, – просто ты так это сказал и блики в твоих глазах от лампы.
Хорхе улыбнулся.
– А я тут на звёзды смотрю, – говоришь ты. – Я вот думаю, что небо – это как старая фотография, где живы давно умершие люди.
– А я думаю, что небо – это память. Ведь, представь, может, и мы давно потухли, как те звёзды, которые ты имела ввиду, а «сегодня», на самом деле, – давно минувшее прошлое. А мы всего лишь память. Не обязательно разумного существа, но Вселенной. Память Вселенной…
– Звучит завораживающе. Откуда ты всё это берёшь? Я думала, спортсменам приходят в голову несколько иные мысли.
– Как победить и с кем переспать? – спокойно продолжает он. – Может быть, но не у всех.
– А ты? – спрашиваешь ты, разглядывая переливы света в его чёрных глазах.
– Я хотел бы отличаться от стереотипа, но я не могу судить. Ведь об этом думают все, не только спортсмены. Это две цели человечества: любить и побеждать. Все цели сводятся к этим двум. И я тоже хочу побеждать и любить, ничуть не меньше, чем, например, ты!
– Я не хочу побеждать, – говоришь ты и понимаешь, что это не так. Даже противореча Хорхе, ты хочешь доказать, что ты умная и отличаешься от других. Хорхе прищурившись смотрит на тебя, и ты говоришь, очевидно, то, что он ждал, – Ладно, хочу. Видишь, я приняла поражение.
– И ты недовольна. Наверно, думаешь, как приложить меня посильнее в следующий раз.
– Блин, – вырывается у тебя. – Но откуда ты…
– Теперь знаю точно, – смеётся Хорхе смехом тех ребятишек, с которыми играл в футбол утром. Детская шутка, а ты попалась. Ты тоже смеёшься, но в душе думаешь, что он вовсе не собирался шутить. Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО всё это знал. Он тебя интригует. Он тебя волнует. Он тебе нравится. И вот он совсем рядом, сидит и улыбается. Ты чувствуешь, что ещё пара фраз, и ты сдашься на волю победителю. Ещё пара минут…
– Я устала, – ты резко встаёшь, зеваешь и смотришь на часы. – Ох, как поздно!
И ты ретируешься с поля боя, проиграв по всем статьям.
Счастливая особенность человеческого мозга – забывать. Потягиваясь на душистых простынях синьоры Ромеро, ты забываешь о ночных страхах и собираешься на море. Купальник в горох, синее парео, плетёная корзинка и огромная соломенная шляпа. Твоё настроение на занебесной высоте кружится и щебечет.
Пляж, несмотря на раннее время, полон людей. Среди загорелых смуглых тел ты замечаешь одно белое, распластанное по песку. Не зная зачем, ты идёшь к нему. Это оказывается парень в шортах цвета хаки и чёрной майке. Его русые волосы и белая кожа резко контрастируют с местным колоритом.
– Привет, – говоришь ты, присаживаясь рядом. Ты помнишь его, потому что он обосновался в соседнем доме. Он лишь слегка приподнял руку в знак приветствия. – Что делаешь? По-моему, ты уже сгорел.
Он поворачивает к тебе лицо.
– А тебе не всё равно?
Ты молча смотришь на него.
– Я думаю, может, солнце нагреет и совсем растопит меня. В общем, я хочу получить солнечный удар и умереть.
– Почему? – говоришь ты.
– Уйди, ты загораживаешь мне солнце.
– От солнечного удара ты не умрёшь. Могу посоветовать более действенные методы.
– А ты приставучая, – он приподнимается на локте. – Я Джек. А ты кто, надоеда?
– София. Вольный художник и фотограф.
– Очень интересно. Расскажешь мне как-нибудь за чашечкой кофе? – с сарказмом говорит Джек.
– Как насчёт обеда? – подхватываешь ты.
Джек садится полностью и смотрит тебе в глаза. Он немного изумлён.
– Ты просто так не сдаёшься, да?
– Я хочу тебя фотографировать. Мне нравится твой типаж. Считай это деловым предложением.
– София, значит, – он недоумённо смотрит вдаль.
– Так что насчёт обеда? – говоришь ты.
– Идёт.
– Я зайду за тобой, – говоришь ты, вставая с колен и отряхивая песок.
