— Хорошо. Позвонишь. Да куда ты вскочил-то?! На часы глянь, у них там ночь ещё! Давай хотя бы часика через два… Иди вон пока в зал, телевизор включи или поспи, я не знаю. Успокойся для начала, а то вон аж подпрыгиваешь. Попозже позвоним…
— Привет. Что хотел? — голос бывшей жены холодный, подозрительный и заранее враждебный.
Тёща стоит рядом, скрестив руки на груди. Сначала недолго разговаривала она за закрытой дверью, видимо, для того, чтобы предупредить любимую доченьку, с кем ей сейчас предстоит беседовать.
— Здравствуй. — сказал Егор. — Что у вас там происходит?
— У нас все нормально.
— То есть, мне звонит моя дочь и просит ее забрать — это все нормально?! — он завёлся с полоборота, проигнорировав строго поднятый тёщин палец. — За четыре месяца — ни одного звонка, ни одной сраной эсэмэски, вообще, ничего — это тоже, блин, нормально?! У тебя хоть какие-то остатки совести остались, вообще?! Она — все, что у меня есть в этом гребанном мире, а ты не даёшь нам общаться! Это подло и жестоко! Каким бы я плохим не был, я такого не заслужил, а уж, тем более, она! Мне по барабану до твоей новой личной жизни, я туда не лезу и не хочу. Я переживаю из-за дочери!!!
— Будешь так орать, телефон выключу.
— Почему она плачет?! Как она там вообще живет? Ты же её мать, почему ты допускаешь, чтобы твой ребёнок страдал?
— Егор, — усталый вздох. — Никто не страдает. У неё все хорошо. Просто вчера было плохое настроение…
— Не верю! Дай ей телефон.
— Ее рядом со мной нет.
— А где она?
— Да какая тебе разница, я не пойму?! Ты что, в суд не ходил до сих пор? Ты ей теперь — никто!
— Я ее отец. — сжав зубы проскрипел Егор, изо всех сил пытаясь снова не сорваться на крик. — И, если ей плохо, мой долг ей помочь. Пожалуйста, дай ей трубку, или пусть хотя бы потом перезвонит. Ради всего того хорошего, что у нас было… Я же тебе не враг, за что ты так со мной?
Тёща смущенно отвернулась. В трубке повисла напряженная тишина, потом долгий выдох, и жена снова заговорила. На этот раз без враждебности, даже каким-то примирительным тоном:
— Егор… Прости меня. Наверное, я на самом деле была слишком жестока к тебе, но и ты-то тоже не ангел. Далеко не ангел. Я обещаю тебе подумать и принять решение. Может быть, будете созваниваться…
— Может быть?!
«Пипец! Да за что такое унижение?! Она меня человеком-то хоть считает или нет?»
— Успокойся, пожалуйста, и послушай. Первое — у нас все… Хорошо… Нормально. Какой бы сукой ты меня там не представлял, дочь я в обиду не даю… Просто ей сложно адаптироваться, да и по тебе скучает. Признаюсь, не думала, что она тебя так любит. Сначала я очень злилась на тебя, но сейчас слышу, что ты правда очень переживаешь. Тем более, мама сказала, что ты бросил пить… Поэтому, обещаю тебе ещё раз, что подумаю.
— О чем? О звонке раз в месяц?
— Не перебивай! Второе — на Новый год мы приедем к маме на все праздники. Увидишь, поговоришь, может быть даже погуляете. Только я сначала на тебя внимательно посмотрю.
Егор ошарашенно молчал. Чувства внутри разделились на две половины. Дикая радость от того, что через какие-то полторы недели он увидит свою дочь и бешенство от слов жены, которая наставляла ему рога, а сейчас менторским тоном поливает его говном и рассуждает, достоин ли он теперь общения. Первое все-таки пересилило, и Егор молча протянул телефонную трубку теще, решив заткнуться. Все, что он мог бы сейчас сказать, полностью развалило бы настроенный только что контакт с бывшей супругой.
Тёща взяла телефон и снова скрылась в коридоре, плотно закрыв дверь. Сейчас будет сама все выяснять. Выясняла минут пятнадцать. Вернулась хмурая и задумчивая.
— Приедет — устрою ей допрос с пристрастием! Все у них хорошо, Европа, а внучке трубку дала, та чуть не плачет…
— Так значит все-таки рядом была? — спросил Егор.
— Была. — она помолчала, потом снова как-то необычно посмотрела на него.
«Ей, что меня жалко? Нет уж, мне такой жалости даром не надо!» — подумал Егор.
— Ладно, потерпи. Приедут скоро. — мягко проговорила теща. — Завтракать будешь? Сосисками одними небось питаешься, вон тощий какой.
— Нет, спасибо, я пойду.
Встал, вышел в коридор, оделся. Уже в дверях вдруг обернулся к бывшей теще и сказал:
— Спасибо… И, вообще, я на самом деле не такой плохой, как она Вам про меня рассказывала.
Та посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула:
— Давай. До встречи… И держись там…
На улице немного потеплело, и снова пошел снег. Плотный, пушистый, вихрящийся в порывах поземки. Все вокруг было белым и чистым. Как в детстве. Крупные падающие снежинки всколыхнули в памяти Егора какие-то образы из забытого ночного сна, он попытался уцепиться за них, но ничего не вышло. Что ему приснилось сегодня ночью, он не помнил.
«Ну и ладно! Зато, через десять дней Новый год. Через десять дней я увижу свою дочь! Обниму, поцелую, поговорю… Главное — продержаться, главное — не сойти с ума и не сорваться в запой». — подумал Егор и пошел домой. Пешком. Десять километров по такой погоде только в радость.
