И тут же изнутри кокона во все стороны ударили лучи ослепительно яркого белого света. Это была Любовь. Вселенская, бесконечная и чистая. В отличии от меня, оперирующего своей ненавистью, Настя соткала свой меч именно из Любви. Зеленоватая оболочка разлетелась во все стороны. Дятлы с правого берега ошарашенно отдернули обожженные концы своих тел, втягивая их обратно в себя, хобот, почти затащивший Настю в корабль, в агонии забил по плоскому днищу, а белые лучи переплелись с моими черными руками, уверенно вытесняя из них злобу и гнев, и превратились в подобие огромной секиры, которая описала широкий стремительный круг в воздухе, обрубив и отбросив потоки злой силы, хлещущей на нас с берега. Потом досталось и летательному аппарату наверху, а следующий взмах этой секиры, лезвие которой стало практически полностью белым, был направлен вниз, на «моих» Дятлов, почти раздавивших меня в своих объятиях. Через мгновение я был свободен. Боевые орудия Анунахеров разлетелись в разные стороны над речной гладью. Мы не уничтожили их, но точно сильно повредили. Дятлы, втянувшие в себя свои концы, застыли на обоих берегах и начали как-то странно вибрировать, словно собаки, отряхивающиеся после купания, а один из кораблей, тот самый, который хотел втянуть в себя Настю, вдруг издал странный звонкий звук, похожий на удар колокола, и немного накренился. Потом его резко повело в сторону, и звук повторился, на этот раз еще громче, так как поломанный голыш ударил округлым боком прямо в своего собрата, застывшего рядом. От удара первый аппарат накренился еще больше, а второй, получивший удар по корпусу, немного отлетел в сторону берега и начал медленно вращаться. Это было похоже на какой-то сюрреалистический гигантский керлинг. Никогда не понимал смысл и азарт этой игры, но происходящее сейчас мне очень даже понравилось. Танец гигантских инопланетных камней, да к тому же устроенный нашими руками, откровенно завораживал и радовал, внушая надежду, что если мы теперь можем двигать такие глыбы, то какой-то шанс уйти из-под молотков все-таки есть…
В это время моя Настя преодолела в свободном падении три десятка метров, отделявших ее от воды, погасила скорость прямо над поверхностью, и я аккуратно подтянул ее к себе, воспользовавшись той ментальной связкой, в которой мы с ней все еще находились. Она мягко и грациозно опустилась на нос катера и с улыбкой посмотрела на меня. Правда, радость на ее прекрасном личике тут же сменилась тревогой, так как выглядел я, наверное, не очень. Объятия Дятлов и отчаянная попытка разорвать кокон невидимыми черными руками не прошли даром. По внутренним ощущениям я мог определить, что у меня, как минимум, сломана правая рука, ключица и несколько ребер. А посмотрев на себя Настиными глазами, я увидел бледного и как-то неестественно изогнутого мужика, нижняя половина лица которого была густо покрыта кровью, как у только что пообедавшего зомби. Кровь, кстати, так и продолжала струиться из носа, заливая мокрую майку и палубу лодки.
— Ты как, вообще, Егорушка? — испугано спросила она, одновременно вливая в меня поток теплой обезболивающей силы.
— Нормально. — ответил я. — А ты?
— Ну, явно лучше тебя… Как ты меня вытащил?
— Это не я… Ты сама себя вытащила. Не чувствуешь?
— Чувствую. Вроде… Дай хоть кровь вытру…
Хорошо общаться мыслями. Очень экономит время. А время нам сейчас было просто жизненно необходимо. Происходящее на багровых берегах мне совсем не нравилось. Ануннаки, наконец осознав, что отстояться в сторонке не получится и пора вступать в дело самим, неумолимо приближались. Впереди арьергардом скакали Дятлы, а над ними плавно и бесшумно скользили к нам еще четыре бежевых округлых корабля. Да и наши недавние противники, пусть конкретно покоцанные, но все еще вполне дееспособные, вновь выстраивали свою рабочую композицию для атаки. Четыре Дятла перестали трястись и замерли в углах условного квадрата, а два корабля над нами все-таки выровняли свое положение в воздухе и вернулись на прежние позиции.
«Опять двадцать пять! Они, что, вообще неубиваемые?» — успел подумать я, когда словно в подтверждение моих мыслей, по днищу лодки что-то громко проскрежетало, а из запенившейся воды вокруг начала выскальзывать покатая бледная спина. Нару муш пришел в себя и подключился к общему веселью. Я посмотрел в сторону Лехи, но он все так и стоял в отдалении, молча наблюдая за нашими потугами. Потянулся к нему мыслями, но ничего не почувствовал. Ни ответа, ни привета…
«Пиздец!» — уже в третий раз подумал я и взглянул на Настю. В ее глазах я прочел то же самое слово, может быть чуть в другой, более литературной, интерпретации.
— Нам бы хоть до берега как-нибудь добраться, — растерянно сказала она. — А то торчим тут посреди реки, как…
Договорить Настя не успела. Анунахеры нанесли удар.
