Тут до меня наконец начало доходить. Стадион, Урод с СВД, экипировка наша на нем… Да и мы в масках и очках шли… Блядь, да как же так все нелепо и обидно вышло, а?.. Все Грибы эти долбаные!
Наступило долгое молчание. Ренат о чем-то думал, уставившись сквозь меня. Остальные ждали, что скажет командир.
Первым не выдержал бычок Кирюша.
— Ренат! Что ты молчишь? Резать тварь надо, хули тут думать! Ты видишь, он же издевается!
Остальные тоже возмущенно загомонили, выдвигая не менее кровожадные предложения. Особенно старалась высокая блондинка с красными от слез глазами, просверливая меня ненавидящим взглядом просто насквозь. Общая суть была понятна. Я — сволочь, убившая их друзей. Со мной не надо разговаривать, меня нужно долго пытать и мучить, а потом убить. Интересно, кто из них пытать собрался. Вроде все с виду нормальные, не маньяки. Если только Кирюха или сам Ренат?
Последний наконец рявкнул:
— А ну, завалили все!
Повернулся ко мне и уже спокойно продолжил:
— Вобщем, со стадиона ты или нет, в принципе, уже не важно. Вы с твоим бешенным друганом вчера убили одиннадцать моих бойцов. Больше половины команды. Как мы дальше тут будем существовать, я, вообще, пока не представляю. Кто там был прав, кто виноват — сейчас уже фиолетово. Одиннадцать человек! Такое не отмоешь. Никогда… Ничего тебе объяснять и оправдываться я не буду. Убьем мы тебя однозначно.
О как!
В комнате раздался одобрительный гул.
— За тобой выбор. — продолжил Ренат. — Ты нам подробно и обстоятельно рассказываешь про ту часть города, откуда ты типа явился. Что там происходит, кто живет, чем торгуют. Про пивзавод свой тоже все докладываешь. У нас карта есть хорошая, на ней рисуешь ваше место, коробки, нычки, магазины, ловушки, если есть. И вообще, рассказываешь, все, что ты знаешь об окружающем пространстве, где мы все оказались, а знаешь ты много, жопой чую… Потом я вывожу тебя на улицу и ласково стреляю в лоб. Есть второй вариант. Ты, я так подозреваю, выберешь его. Ты молчишь, как партизан. Мы тебя пытаем всеми возможными средствами и способами. В итоге, ты все равно делишься с нами информацией, но умираешь долго и мучительно. Ну а если ты совсем уж отмороженным окажешься, и без пальцев, ушей, носа и члена с яйцами будешь продолжать молчать, то разреши тебя познакомить с нашим товарищем. — он указал рукой на мужика, лет пятидесяти, среднего роста, лысого, с бородой, типа эспаньолки. — Это Доктор. Он тебе вчера в шею транквилизатор воткнул, ты даже не дернулся. Так вот, кроме транквилизаторов, у Доктора есть еще куча всякой химии. Он ее очень экономит, но ради такого случая, я думаю пожертвует парой шприцов. В итоге отрезание конечностей покажется тебе сущим пустяком, а желание поделиться с окружающими всем, что знаешь, станет непреодолимым. Прецеденты были, так что тут я уверен на сто процентов.
Я посмотрел на Доктора. Интересно, где он эту химию берет? Аптеки-то пустые. Или здесь — нет? Тот стоял, сложив руки в черных кожаных перчатках на груди, смотрел на меня с пренебрежительной улыбкой.
Стоп! Руки в перчатках… Я вгляделся в улыбающееся лицо. Да, просто так и не заметишь, а когда знаешь, как смотреть, то сразу все видно. Это было сложно объяснить. Я, скорее — чувствовал, нежели видел. Черты лица слишком уж заострившиеся и хищные для человека, что-то не то с носом и ушами, челюсти выпирают вперед уже явно больше, чем раньше, замаскированные аккуратной бородкой. Но главное — глаза. Они вообще не человеческие. Очень тонкая грань, но для меня, знающего, явственно различимая.
Передо мной стоял коллега по несчастью нашего Бороды примерно в той же стадии трансформации…
Улыбка на лице Доктора медленно растаяла. Он явно начал нервничать. Короче, он понял, что я понял, и потихоньку, мелкими шажками сместился за спины остальных.
Интересный расклад. А товарищи военные-то, видимо, не в курсе, какой фрукт поспевает среди них.
— Думай, Егор. Выбирай. — продолжал тем временем Ренат. — До завтрашнего утра тебе время даю, посиди пока тут один. Все, пошли, дел полно! — крикнул он остальным. — Сивый, одну руку ему отцепи, пусть ходит вдоль трубы, и ведро в угол поставь. Кирюх, подстрахуй.
Кирюша встал у двери и направил мне в голову автомат, кровожадно передернув затвор. Сивым оказался белобрысый парень лет двадцати от силы. Он осторожно подошел, ловко снял браслет наручников с моего правого запястья и защелкнул его на левом, где уже были надеты другие. Я наконец смог развернуться и увидел, что приковали меня к одной из железных труб во множественном количестве тянущихся вдоль всей стены. Сивый со скрежетом поводил двойным металлическим кольцом туда-сюда, проверяя насколько свободно скользит оно по трубе, удовлетворенно кивнул, указал на голубое эмалированное ведро, на котором красной краской было написано непонятное.
— Гадить туда, — пробасил он и пошел вслед за остальными на выход.
